Старшая сестра

Джефри быстро рассказал мне, как было дело. У него есть не только братья и сёстры, но и многочисленные дяди и тёти, кузены и кузины. Все они живут в штате Вайоминг и любят посплетничать. В основном о знакомых оборотнях. Джефри рассказал родным, что я ищу свою семью, и друг одного дальнего родственника вспомнил, что несколько месяцев назад он видел семью из трёх пум и они почти наверняка оборотни. И ещё он видел, как молодая самочка пумы из этой семьи расспрашивала о чём-то других оборотней и животных. Судя по всему, искала кого-то, кто живёт в районе горного хребта Титон. И друг поведал об этом дальнему родственнику. А тот упомянул о пумах в разговоре с кузеном Джефри. А кузен, в свою очередь, сказал об этом одному из братьев Джефри. От него и Быстролап наконец тоже узнал о семье из трёх пум.

Я был чрезвычайно взволнован:

– А вдруг это не Мия?

– Это Мия, – Джефри был уверен. – Мой брат Кен рискнул с ней заговорить.

– Он рассказал ей, что в моей школе учится пума по имени Караг и он ищет свою семью. По его словам, когда она услышала твоё имя, сильно разволновалась.

Мой телефон как-то странно заквакал. Наверное, я слишком сильно вцепился в него. Я чуть ослабил хватку, чтобы не раздавить его окончательно.

– Как мне её найти?

– Кен уже договорился о встрече. На том месте, где вы виделись в последний раз. Завтра, на закате солнца.

Рэлстоны не возражали, когда я объявил, что отправляюсь в горы полюбоваться закатом. Впрочем, они сейчас были так счастливы, что разрешили бы мне, наверное, даже бизона в саду завести.

Когда я надевал ботинки, руки у меня дрожали, и я целую вечность провозился со шнурками. А потом я пошёл, как всегда, напрямик, перебираясь через изгороди, стены и сады. И вот я наконец за городом, на белой равнине, покрытой пушистым снегом, на котором лишь кое-где виднелись следы зайцев и вапити.

Когда солнце скрылось за горизонтом, я уже был на месте – на нашей прежней территории обитания, высоко в горах, в густом сосновом лесу. Я даже вспотел от волнения, а ноги при этом совершенно заледенели. В человеческом теле всё-таки порой очень неудобно.

Именно здесь, на этом самом месте, Мия в последний раз обняла меня, мама печально посмотрела мне в глаза, а отец гневно сказал: «Ступай и делай что хочешь. Но я тебе сразу скажу – мы не желаем иметь с людьми ничего общего!»

И я ушёл.