Футбол и свежая краска
Вместо того чтобы вернуться в школу, я сделал то, что делал нечасто: без предупреждения зашёл к Рэлстонам, хотя даже не знал, дома ли они сегодня вечером. Но я хотел повидать Анну, мою приёмную мать, хотел, чтобы она улыбнулась мне такой же улыбкой, с какой Сильверы сейчас смотрели на Холли.
Бинго, чёрный лабрадор, крутился перед домом и зарычал на меня, но теперь хватило тихого шипения, чтобы он, поджав хвост, убрался восвояси. Я встревоженно огляделся, но никаких оборотней не было видно. В том числе союзников Миллинга. Наблюдал ли за мной кто-то из темноты? Понятия не имею.
Анна в старой серой футболке открыла мне дверь и устало провела рукой по лбу. От неё за милю разило какой-то химической дрянью. Меня это не удивляло: Дональд совсем не разбирался в технике, поэтому, когда что-то ломалось, заниматься ремонтом приходилось Анне. Я увидел, что на обеденном столе стоял наполовину разобранный принтер. Видимо, его наказали за то, что плохо печатает.
При виде меня на лице Анны промелькнуло удивление, но потом в глазах её засияла радость, а уголки губ поднялись вверх.
– Джей? Разве ты не должен быть в школе?
– Внеплановая вылазка, – сказал я и хотел её обнять, но Анна отстранила меня:
– О господи, ты что, опять подрался?! Никогда бы не подумала, что ты такой забияка!
– Никакой я не забияка, – возразил я, не надеясь, впрочем, что она меня поймёт. Большинство людей защищали свою территорию при помощи полицейских и адвокатов – да, может быть, ещё Бога, которого Анна часто поминала, когда волновалась.
– Жаль, что Дональда сейчас нет дома: у него сложный пациент – молодой человек, который считает себя мокрицей. Его родители совсем отчаялись, потому что не могут вытащить сына из подвала.
В человеческом обличье я не мог навострить уши, но всё-таки попытался. Постойте-ка! Уж не оборотень ли он? Ведь вполне могут существовать оборотни-мокрицы!
Я попытался расспросить Анну об этом парне, но безуспешно – она лишь сказала:
– Ты же знаешь, Дональд не имеет права говорить о своих пациентах.
Вместо этого мы обменялись новостями. Когда я рассказал, что видел гризли, Анна вытаращила глаза:
– Боже милосердный, и это ранней весной! Ты далеко от него находился? Он был очень зол?
Я не стал говорить правду – «примерно в двух сантиметрах» и «да, ужасно», – и моя приёмная мать вскоре успокоилась. Она радовалась, что в «Кристалл» скоро будет родительский день. Я умолчал о том, что родители-оборотни и несведущие приглашены в разные дни.