Глава 5. Черное кружево, "Yoncé"
Тяжелая дубовая дверь закрылась за спиной Эвелин с глухим, безжалостным стуком, навсегда отрезая её от гримерки и обжигающих ванильных губ Лисы. Она оказалась внутри приватной VIP-комнаты №1. Здесь царил интимный, обволакивающий полумрак, разбавленный багровыми и приглушенными синими лучами скрытых неоновых софитов. Воздух в помещении был тяжелым, плотным, насквозь пропитанным дорогим импортным табаком, селективным мужским парфюмом с нотами мускуса и коллекционным вином.
На огромном кожаном диване, небрежно расстегнув верхние пуговицы белоснежной рубашки и полностью обнажая мощную, мускулистую мужскую грудь с четким рельефом, сидел мужчина.
Кан До Юн.
Ему было около двадцати шести лет, и он был пугающе, порочно красив. Острые, словно высеченные из дорогого мрамора скулы, сильные руки с отчетливо проступающими под кожей венами и взгляд — холодный, хищный, раздевающий догола любого, кто вставал на его пути. В его длинных, аристократичных пальцах была зажата бутылка элитного бордового вина, из которой он лениво, с явным безразличием отпивал прямо из горлышка.
В комнате играла какая-то попсовая, совершенно чужая и слащавая корейская песня. Под такой мотив было абсолютно невозможно поймать тот самый ритм дикой кошки, которому её часами учила Лиса. Эвелин моментально поняла, что если оставит всё как есть, то просто зажмется и облажается от паники прямо перед этим властным чеболем. К тому же губы американки до сих пор горели, пульсируя после поцелуя в гримерке, а в венах бурлил дикий, чистый адреналин.
Она сделала глубокий вдох, гордо вскинула голову и уверенно подошла к панели управления музыкой, встроенной в стену прямо возле дивана До Юна. Нажав пару主管кнопок на сенсорном экране, она нашла и включила нужный трек.
«Yoncé» певицы Beyoncé.
Тяжелые, грязные басы с глухим грохотом ударили по стенам комнаты, заставляя пол вибрировать под ногами. Эвелин сделала уверенный шаг вперед на своих огромных шпильках, чувствуя, как музыка проникает под кожу. От дикого страха в горле пересохло так, что стало больно дышать, но отступать было некуда. Она подошла к его низкому мраморному столику, не отрывая смелого взгляда от его темных, гипнотизирующих глаз. До Юн лениво приподнял одну бровь, оценивая её внезапную наглость, смену музыки и роскошную, аппетитную фигуру в кружевном белье Лисы, которое сидело на ней как вторая кожа.