Глава 5. "Эхо в стеклянных гробах"Часть 1. «Пленники прожектора»

Последующие несколько минут слились в какофонию света, криков и металлического скрежета. Время для Максима растянулось, как резина. Он видел, как осколки стекла, медленно вращаясь, падают на дубовый паркет, окрашиваясь в синий от мигалок. Видел, как лицо Седова под его руками искажается не болью, а странной, торжествующей гримасой. Видел, как Алекс, заслоняясь от ослепительного луча, инстинктивно поднимает пистолет кверху, но её взгляд ищет его, Максима, — не в панике, а с холодной, ясной оценкой ситуации.

Они были в мышеловке, но теперь эта мышеловка висела в воздухе на виду у всего города.

Штурмовая группа ворвалась не через дверь, а через противоположную, целую стену — их спустили с вертолёта. Черные комбинезоны, автоматы, крики: «Оружие на пол! На пол! Лица вниз!». Максим, действуя на автопилате полицейского, ослабил хватку. Его тут же скрутили, грубо прижав лицом к холодному стеклянному полу, усыпанному осколками. Рядом так же обезвредили Алекс. Он видел, как её пистолет увозят в пакете, как на неё надевают наручники — не обычные, а тяжёлые, транспортные. В её взгляде, мелькнувшем на миг, не было страха. Было презрение. И расчёт.

Седова подняли, оказали первую помощь. Он, давясь, но громко, на всю комнату, объявил:
— Задержаны! Ликвидирована угроза жизни председателя Зарубина! Террористы обезврежены!

~Первая обработка

Их разделили. Максима повезли не в его родной участок №9, а в ГУВД, в отдел собственной безопасности. Белая, почти стерильная комната допросов. Никаких Седовых. Два незнакомых следователя с каменными лицами. Они говорили с ним как с коллегой, попавшим в беду. Предлагали кофе. Говорили о «стрессе», о «посттравматическом синдроме после гибели жены», о том, как он, «вероятно, стал жертвой манипуляций опасной преступницы Александрии Волковой».