6 глава
Играя с братом, Лиза задела вазу с цветами, и, пошатнувшись, ваза упала. Нет, она не разбилась, но приличного размера осколок откололся, да и цветы потрепались после падения, и коврик теперь мокрый.
« — Надо что-то делать!» — думала маленькая Лиза.
— Дэни, ты поможешь мне? — поинтересовалась она у братишки.
— А вот и не помогу, ты сломала, ты и делай!!! — показав язык, брат убежал.
У Лизы совсем не оставалось времени чтобы все здесь убрать. Она пыталась, как могла: нашла клей, чтобы приклеить осколок; подняла и выкинула цветы. И только она собиралась придумать, что сделать с намокшим ковром, как входная дверь в дом со скрипом открылась.
« — Не успела», — только и пронеслось в голове малышки. Она уже прекрасно понимала, что сейчас будет. Это-то и было самым ужасным. В возрасте 7 лет уже знать, что с тобой будет, как тебя накажут и не иметь возможности этого избежать.
Звук маленьких топающих ножек спускающихся с верхнего этажа дома и оглушительный визг.
— Мам, Мам, Пап, Пап, а Лиза цветы уронила! — жаловался маленький Дэниел.
— Сынок, ступай наверх, мы с папой разберемся, — и снова топот удаляющихся ножек.
Кажется именно на этом моменте маленькая Лиза задрожала, как это обычно бывает с ней в моменты своих провинностей в этом доме. Она думала, что сейчас все будет как обычно: крики, наказания. Но как же она ошибалась, кажется именно сегодня ей не повезло накосячить. Потому что сегодня будет хуже.
— Что на этот раз, маленькая девчонка? — тон отца уже набирал обороты.
— Мы играли с Дэниелом, и во время игры опрокинули вазу, — тараторила девочка, — она не разбилась, только чуть-чуть, но я приклеила! — более бодро начала она, видя, что родители ничего не говорят. Это и была ее ошибка, но она была слишком мала, чтобы это понимать.
— Не приплетай сюда нашего сына, это все ты виновата, я знаю, — начала верещать мать, — Бел, ты посмотри чего натворила, весь коврик мокрый, а ваза, ты посмотри какая она теперь страшная и ни на что не годится! БЕЕЕЕЕЛ!!!
— Ты слышала, девчонка, ты мне надоела, — произнес он, доставая свой ремень с огромной бляхой.
Сразу после этого он резко подошел к Лизе и схватил ее за руку и потащил в ближайшую комнату на первом этаже. Это был кабинет, и там как раз был диван, на который можно было кинуть маленькое тельце.
Маленькая Лиза не на шутку испугалась, это был первый раз, когда она видела отца таким злым.
— Папочка, пожалуйста, не надо, мне будет больно, — уже начинала всхлипывать она.
— А мне и надо, чтобы тебе было больно, чтобы тебе было больно, как мне, как твоей матери! Нам ведь тоже больно, — о чем-то своем начал отец, но Андрияненко не понимала.
— Но это же ваза, я же ничего не сделала!
Первый удар был слабый.
— Заткнись! И зачем мы тебя только взяли?!
Остальные удары были сильнее, но не сильнее, чем боль этого маленького ангелочка. Во всем доме была бы тишина, если бы только не крик малышки.
<…>
Через несколько недель, когда синяков не осталось, они вернули девочку.
Это был первый раз…
Андрияненко проснулась от звука собственного крика. Она попыталась сесть, но боль в спине напомнила, что садиться ей пока нельзя, поэтому, лежа и жадно глотая воздух, Лиза только спустя пару минут поняла, что сейчас кромешная тьма.
«Ну и что же мне делать оставшееся время до утра, если я больше не засну?» — задумалась.
Спустя какое-то время, успокоив дыхание, Лиза почувствовала что-то в руке. Поднеся руку к лицу, она увидела бумажку, но разворачивать не хотелось, как будто чувствовала, что сейчас не время, да и темно было.
Детские воспоминания тревожили Лизу довольно редко, намного реже, чем армейские и военные воспоминания. Потому что даже война, по мнению Андрияненко, не сравнится с ее детскими воспоминаниями. Хотя были и хорошие моменты. Очень хорошие моменты, кажется, в третьей приемной семье. Три — счастливое число.
— Бабочка! Бабочка!
Белокурая девчушка бежит по огромному полю, на котором растут прекрасные цветы. Только что, порхая своими чудесными расписными крыльями, ей на нос села бабочка. Лиза засмеялась и насекомое тут же взлетело.
— Постой, бабочка!
Малышка бежит, быстро перебирая худенькими босыми ножками.
— Август! Она села мне на нос!!!
Мальчишка лет десяти хохочет вместе с ней.
— Наверное, ты ей понравилась. Бабочки садятся на нос только очень милым девочкам!
Лиза снова хохочет. Ее новые родители собирают ягоды неподалеку.
— Ой, почему на небо набежали тучки?
Блондинка в недоумении смотрит вверх.
— Будет дождь?
— Может, будет. Но это же так весело — бегать под дождем!
Август подхватывает девочку на руки и кружится. Лиза заливисто смеется.
Начали падать первые капли теплого летнего дождя.
— Август, Лиза, идемте в машину!
Голос матери раздается в паре метров от детей.
— Но ведь тут так здорово! — куксятся оба.
— И слышать не хочу, вы можете заболеть.
Семья залезает в машину и отправляется домой.
Август. Так давно его не видела. Столько воспоминаний с ним. И все только хорошие.
Это были единственные недолгие моменты детского счастья с братом. Август уехал в кругосветное путешествие пять лет назад, и с тех пор Андрияненко получала лишь открытки. Нигде мужчина не задерживался дольше, чем на полгода.
«Может, оно и к лучшему», — думала Лиза.
«Может, так он становится счастливее».
Девушка потерла глаза и устроилась поудобнее. Светало. На этом моменте Андрияненко и вспомнила про записку.
Лизп с любопытством потянулась к бумажке и развернула послание. Оно гласило:
«Доброе утро, соня! Или что сейчас, день? Вечер? Тебя довольно быстро сморило! :) Не скучай в одиночестве, я забегу в гости сегодня! Ира».
Андрияненко улыбнулась. Она аккуратно расправила записку и спрятала в книгу. Девушка до конца не понимала, зачем, но все же хотела ее сохранить.
За отсутствием большого выбора занятий, она все же решила почитать что-нибудь. Выбор пал на книгу «Милые кости», рассказ о девочке, которую изнасиловали и расчленили. Не лучшее, что можно читать под утро. Долго она не читала: примерно главу, — слишком муторной была книга, поэтому пришлось отложить ее.
«Теперь можно попытаться и уснуть» —подумала Лиза, — «Делать все равно нечего».
Около часа она ворочалась в кровати, пытаясь уснуть. Спустя долгие минуты ей удалось заснуть, сон ее был поверхностный, чирикни за окном птичка, и она проснется.
Так и было, вскоре, за дверью поднялась ругань и Андрияненко, проклиная все на чем свет стоит, снова проснулась. Уставшая, не выспавшаяся из-за кошмаров, с мешками под глазами, и с болью в спине пытаясь поудобнее устроиться на пиздец какой неудобной койке.
— Добрый день, Лиза, — поприветствовал он, — как Вы? Спина болит? Если болит, то на сколько баллов из 10?
«Сколько вопросов он может задать за раз?» — думала пациентка.
— Болит, где-то на 6. И Вам приветик, — попыталась мило улыбнуться Лиза, — а еще голова болит, и спать хочется.
— Плохо спала? — спросил Виктор, — нужно снотворное?
Лиза была приятна его забота, хотя это и были его обязанности, интересоваться о состоянии пациентов и делать все возможное, чтобы состоянии было близко к идеальному.
— Нет, спасибо, пожалуй таблетки от головы и обезболивающего будет вполне достаточно, — на этот раз она улыбнулась искренней улыбкой.
— Будет сделано, — подмигнул тот и оставил Лизу дожидаться прихода мед персонала.
Пока персонал выполнял все необходимое, Андрияненко задумалась о Ирине. Она достала записку из книги и перечитывала написанное снова и снова. Эта записка вызывала у нее такую теплую улыбку, которые видели только особенные люди в сердце Лизы. Всё-таки приятно, хотя и больно за то, что фактически посторонний человек заботится о тебе больше, чем те самые ОСОБЕННЫЕ ЛЮДИ. Или может ей так кажется, потому что таких людей у нее больше и не осталось? Руби улетает, Киллиан спился, да и она больше не хочет его видеть, от Августа только открытки и неизвестно, когда он вернется. Рядом у нее действительно никого не осталось. Размышляя, она наблюдала за птицами за окном. Ей нравилось так наблюдать не только за птицами. Она часто любовалась тем, как садится и восходит солнце, как горит огонь, сверкает молния. За размышлениями Лиза провела большую часть дня, пока ее не отвлек стук каблуков по напольной плитке и отворяющаяся дверь.
— Привет, Лиза! — это была Ира, со своей всегда, как Андрияненко успела заметить, мягкой, почти неприметной, улыбкой на губах.
— Хэй, Ира! — так же мягко приветствует она ее.
— Как ты тут? Мне стоит волноваться? — сама Лазутчикова не понимала причину такой заботы об этой девушке и списывала все на благодарность за спасение, ответственность за то, что сейчас происходит с ней.
Лизе была очень приятна такая забота со стороны Иры. Настолько, что она стала улыбаться еще более милой и детской улыбкой от уха до уха.
— Думаю, не стоит, со мной все в порядке, — но мешки под глазами и болезненный вид ее выдавали. Гостья не купилась на невинную ложь.
— Не верю. Ты плохо выглядишь! Спала плохо? — тут и угадывать не надо было, все было видно на лице.
— Да, верно, — не было смысла врать, да и врать почему-то не хотелось.
— Расскажешь? — но, видя, как от просьбы она быстро изменилась в лице, добавила, — ты можешь мне доверять, но если ты не хочешь, то… — Лиза перебила ее.
— Я хочу, правда, хоть с кем-то этим поделиться, но я не готова. И не знаю, буду ли готова вообще когда-либо... в ближайшее время... — безмолвно, глазами извинилась Лиза.
Почему-то ей казалось, что этим она обидела Иру. Хотя сама мисс Лазутчикова думала:
«Однажды я обязательно узнаю что же скрывается в твоих снах, Лиза, обязательно».
— Хорошо, давай сменим тему, я хочу тебе кое-что дать, это моя любимая книга «Двенадцать стульев», я подумала, почему бы и нет? — и опять эта обворожительная улыбочка.
— Как раз то, что доктор прописал. Я не знала что почитать, и начала читать «Милые кости», но мне кажется, сейчас не самое время читать такое, — поделилась Лиза.
— Я читала, кажется, там про семью, у которых убили дочь в поле? Да, думаю, не самое время про такое читать, — согласилась гостья.
— Ира, а как дела у тебя? Ты выглядишь не менее усталой. Подозреваю, кто-то работал ночью? — хитрый взгляд на удивленную Лазутчикову.
— Да, но как ты догадалась? Вроде как мешков под глазами как у тебя, у меня нет, точно помню, — подмигнула Ира и хихикнула, что сделала и Лиза.
«Давно мне ни с кем не было так комфортно» — подумали обе, даже и не догадываясь, что думают об одном и том же.
— Мешков может и нет, но я за километр вижу людей, работающих ночью. Самой часто приходилось, ходила потом, как мумия, правда. Честно! В сто раз хуже тебя выглядела, — прозвучало как комплимент, но обе этого не заметили. Или сделали вид, что не заметили.
Так они просидели еще полчаса, разговаривая обо всем и ни о чем, пока не сообщили, что часы приема закончились.
— Кажется, мне пора, — вздыхая, поднялась со стула Ира, смотря Лизе прямо в глаза.
— Так оно и есть, — печально улыбнулась она, — завтра. Завтра ты придешь?
— Конечно, мисс Андрияненко, — весело ответила Ира и снова подмигнула. Развернулась на каблуках и зашагала к выходу, но была остановлена голосом Лизы.
— Ирина, подожди, — Лазутчикова развернулась и в ожидании посмотрела на нее с приподнятой бровью, — я хочу сказать тебе спасибо. Ну, за то, что ты все еще навещаешь меня. Думаю, не многие бы так поступили.
— Так, Лиза, перестань меня благодарить. Я думаю, любой бы другой на моем месте тоже бы навещал своего спасителя.
— Так это только потому, что я спасла тебя? — может она не так поняла, но она довольно сильно огорчилась.
— Лиза, поверь, это не так. Это только потому, что Я так хочу, иначе бы меня здесь не было. Не думай, что я чувствую себя обязанной перед тобой и прихожу только из чувства долга. Мне жаль, если тебя так задели эти слова, но ты неправильно их поняла, — и на этой ноте, она открыла дверь и покинула палату.
Лиза тяжело вздохнула.
«Снова Я все порчу», — корила она себя, — «надо бы попросить еще таблеточку для головы или сразу снотворное, чую сегодня я снова не усну».
Андрияненко вспомнила, что Виктор ей говорил, что где-то есть красная кнопочка. Такс-такс, ага, вот и она. После того, как она нажала на кнопку, к ней заглянула медсестра. Странно, раньше она ее не видела. Ну и ладно, наверное, новенькая.
— Хэй, кхм, а можно мне таблетку от головы или снотворного?
— Можно и того, и другого, — улыбнулась девушка, — зовите меня Линдси.
— Тогда меня называйте Лизой.
— Договорились, сейчас вернусь, подождите секундочку, — и покинула помещение.
Спустя минуту она вернулась с таблетками, подошла к кровати и отдала их Лизе в руки, затем налила стакан воды и тоже передала ей в руки.
— Спасибо, Линдси.
— Обращайся. Спокойной ночи.
После того, как Лиза осталась одна, она выпила таблетку от головы, а затем и снотворного. Последняя ее мысль перед сном была:
“Завтра она придет, и я извинюсь.”
В следующую секунду она уснула пустым сном.
________________________________