Начать сначала
- Ты будешь жалеть, когда я умру?
Будешь класть на мою могилу цветы? Или может даже заплачешь, угнетенный потерей?
Девочка улыбалась, хотя по ее щекам струились холодными реками слезы. Она не была готова к тому, что ей предстоит, но была счастлива, что он до сих пор говорит с ней.
- Ничего из этого, мне нет до тебя дела при жизни, не будет и после твоей смерти.
Оглушительные слова разносились по каждому уголку ее сердца, но она не расстроилась ни на секунду. Он говорит только то, чего никогда не будет. Он врёт. Она это знает.
- Вот как? Досадно... А ведь именно ты сказал мне когда-то, что не оставишь меня, куда бы я не пошла... Получается, ты мне соврал?
- Нет, не врал. Я никогда не врал тебе, ты должна была это помнить.
- Тогда почему ты говоришь столь обидные вещи?
Сжатый кулак пролетел сквозь его тело. Удивлённая до крайности, девочка обернулась и вновь увидела его.
- Зачем ты оставляешь меня опять?
- И я ни разу не оставлял тебя. Ты уже все забыла?
Но она не могла вспомнить то, что забыла. Как она до этого дошла? Что сделала? Как здесь очутилась? Не было ни единого ответа, но она точно знала, кто стоит перед ней.
- Не покидал и никогда не врал, но говоришь, что ненавидишь меня, чему из этого верить?
- Я ненавижу тебя. Да, определённо ненавижу. Но оставить тебя не смогу. Как и когда-либо соврать, только не тебе.
- Тогда что же я для тебя?
Он промедлил. Отвечать явно не торопился, как и она - слушать ответ.
- Ты - это просто ты. Без имени, без названия, без принадлежности. Ты просто есть, неважно какая, неважно когда и где, ты - есть, а этого для меня достаточно.
- То есть тебе все же есть до меня дело?
- Только немного. Не больше половины моей жизни.
- Половина жизни это много... Там же должно быть место и для тебя самого. И для мамы, точно! И для чего-нибудь светлого и тёплого!
Он наконец улыбнулся, мутной и мимолётной улыбкой, но она точно была.
- Почему ты решила, что в твою половину не входит что-то светлое и теплое? Как любовь к матери или к кусочку торта.
- Но я же умру. Тогда что будет вместо всей этой половины, когда меня не станет?
Он вновь стал равнодушным. Руки опустились, как и уголки рта. Он стал холодным и серьезным. Хотя нет, точно нет. Он стал пустым. Ровно на половину.
- Ничего не будет, но исчезнет и вторая половина.
Девочка встала напротив него.
- Тогда могу ли я считать, что я - это обе половины, весь ты? Все твое время и все твои мысли?
Он улыбнулся.
- Может и так...
////////