Чужой мир
Ресторан «Золотой фазан» был другим миром. Хрустальные люстры, приглушенный джаз, запах дорогих духов и трюфелей. Илли сидела рядом с Пейтоном, сжавшись в платье, которое он купил ей накануне – шелковое, темно-синее, красивое, но чужое, как доспехи. Она чувствовала себя мухой в янтаре: красиво, но застыло и смертельно неудобно.
Еда была первой войной.
· Устрицы: Поданные на льду, с лимоном и странным соусом. Илли смотрела на них, как на инопланетные существа. Она осторожно ткнула вилкой в скользкую массу. Вилка соскользнула с жалобным звоном о тарелку. Рядом, рыжеволосая Кармен, любовница Босса Луиджи, фыркнула в салфетку. "Милая, их не колют, их сосуть," – прошипела она с фальшивой сладостью, демонстративно втягивая содержимое раковины с томным стоном. Илли покраснела до корней волос. Пейтон молча взял ее руку, поднес раковину к ее губам. "Просто вдохни, малышка. Как устрицу, а не как приказ," – прошептал он хрипло. Она послушалась, поперхнулась соленой слизью, едва не выплюнула. Его большой палец стер каплю с ее подбородка. "Молодец."
· Артишоки: Целые, с острыми листьями. Илли смотрела на них в ужасе. Как это есть? Кармен и другие дамы ловко отрывали лепестки, обмакивали в соус, скоблили мякоть зубами. Илли попробовала – жестко, горько. Она откусила кончик листа, сморщилась. "Боже, ну это же просто цветок, а не граната!" – засмеялась блондинка Симона (жена Дона Ригетти), играя массивным бриллиантом на пальце. Пейтон молча взял ее артишок, быстрыми, точными движениями разделил его, вынул сердцевину, положил ей на тарелку. "Ешь это. Остальное – декор." Его взгляд скользнул к Симоне – холодный, предупреждающий. Та отвела глаза.
· Вода для пальцев: Маленькая хрустальная чаша с долькой лимона. После артишоков. Илли, видя, как другие окунают кончики пальцев, решила, что это какой-то изысканный напиток. Она подняла чашу и сделала глоток. Кисло-мыльная жидкость обожгла рот. Она закашлялась, едва не расплескав. Фырканье стало громче. Пейтон схватил ее запястье, мягко, но твердо опустил чашу. "Для рук, малышка. Не для рта," – его голос был тихим, но по спине Кармен пробежал холодок. Он смочил свою салфетку в ее чаше, протер ее пальцы сам, медленно, тщательно, не обращая внимания на окружение.
Разговоры были минным полем.
Женщины говорили на языке, которого Илли не понимала. Не из-за слов, а из-за смыслов.