Глава 4. Светлая память отцу

...Свечи памяти продолжали гореть.
И был ещё один огонь, непостоянный, как ветер в море. То яркий, то потухающий -
папин.
Он приходил, как праздник. И уходил, оставляя после себя тишину, щемящую и
холодную.
Папа ходил в море. На долгие месяцы.

Лена и Серёжа скучали по нему, считали
дни, как до Нового года.
Когда он возвращался, то дом наполнялся движением, смехом, жизнью.

Он входил с чемоданами, полными чудес: заграничные игрушки, жвачки с
вкладышами, конфеты, дефицитные джинсы, шампуни с ароматом клубники... Всё
было новым, редким, волшебным.
Он делил всё поровну. Лена это видела и чувствовала: папа старается. И всё
внутри наполнялось гордостью за отца: сильного, смелого, кому покоряются моря.
Однажды он привёз Лене модные японские кроссовки.
Кроссовки пищали при каждом шаге. Ух, и гордилась она тогда. Аж. щёки зарделись нежным румянцем от счастья. Это было настолько волшебно, что
Лена не могла остановиться: бегала по двору, пищала пятками, смеялась, а папа
смотрел на неё и улыбался от радости.

-Угодил, да? -спросил он с озорной улыбкой.

-Очень! -Лена сияла.
В этот день она чувствовала себя принцессой из сказки.
Но за этим следовали дни, когда сказка рассыпалась.
В честь возвращения папы устраивали шумные застолья.
Столы ломились от угощений, друзья - от смеха, музыка играла до ночи. Папа пел,
плясал, бывало, до дыр в брюках.

Папа любил «заложить за воротник» после
длинного рейса, и веселье легко перерастало в попойки, которые порой длились
неделями. Лена сначала смеялась вместе со всеми, но где-то внутри уже
зарождалась тревога. Праздник рушился словно с волшебной ёлки осыпались
шары.

Все уставали: и дети, и мама. Особенно мама: она хмурилась, сердилась, замыкалась.
Мама закрывалась в спальне, лицо её становилось каменным, глаза колючими.

Лена ходила за ней, как тень.
-Мамочка, хочешь я нарисую тебе что-нибудь? Хочешь я помою пол? Хочешь, я
спою?
Лена не унималась:
— Мамочка, давай я тебе помогу с ужином? — мягко предложила Лена, осторожно
подойдя к маме, которая стояла у плиты.
Мама вздохнула и немного отстранилась, посмотрев на Лену с усталостью, но в её
глазах мелькнула нежность.
— Ну, ладно, — тихо сказала она, протягивая нож. — Помоги мне нарезать овощи,
только аккуратно, ладно?
— Конечно, мам, — Лена взяла нож и улыбнулась, чувствуя, как между ними растёт
что-то тёплое и настоящее.
Мама слегка улыбнулась в ответ, и на мгновение тревоги в её лице стало меньше.