Пролог.
12 января 2025 год. Город Бирск, Республика Башкортостан.
Утро началось с того, что в трубах зашумела вода.
Я лежала с открытыми глазами и слушала, как соседи сверху начинают новый день. Где-то плакал ребёнок, где-то стучали молотком — вечный ремонт, который длился уже года три. За тонкой стенкой сестра уговаривала племянниц есть кашу.
— Сабина! Вставай, а то опоздаешь!
Я села на кровати. Старый диван жалобно скрипнул. В комнате было холодно — батареи грели еле-еле, а окно на кухне, которое давно пора было менять, заклеили скотчем ещё в октябре.
Обычное утро. Обычная жизнь. Обычный день сурка.
Я натянула джинсы, старую толстовку, которая когда-то была синей, а теперь стала серо-синей, и поплелась на кухню. Сестра уже наливала детям молоко. Девчонки сидели за столом — шести и четырёх лет, две кнопки, которые умудрялись перепачкаться даже там, где пачкаться негде.
— Тётя Сабина! — младшая, Арина, сразу потянула ко мне руки. — Смотри, я кашу ем!
— Молодец, — я чмокнула её в макушку и села рядом.
Сестра — Лена, старше меня на десять лет — посмотрела на меня с тем особенным выражением, которое появлялось у неё, когда она хотела что-то сказать, но не решалась.
— Чего? — спросила я.
— Отец опять... — она кивнула на закрытую дверь спальни.
Я вздохнула. Отец работал сторожем на стройке — инвалидность после инфаркта не давала делать ничего серьёзного. Но иногда он срывался. Денег вечно не хватало, он переживал, а потом шёл в магазин. И всё начиналось по новой.
— Кредиты платить когда? — спросила я.
— Двадцатого. Как всегда, — Лена отвернулась к плите. — Я взяла подработку, но всё равно... Сабин, может, ты после учёбы сразу на работу? Хоть немного...
— Знаю, — перебила я. — Думаю.
Я доела кашу, собрала рюкзак и вышла на улицу.
Мороз щипал щёки, автобуса не было, а в голове крутилась одна мысль: деньги.
Их вечно не хватало. На еду хватало. На коммуналку — с натяжкой. На кредиты — впритык. На новую одежду, на нормальную жизнь, на то, чтобы выдохнуть — не хватало никогда.
В поликлинику я пришла замёрзшая и злая.
---
В очереди сидели трое. Я устроилась на жёсткой скамейке, достала телефон. В наушниках заиграло что-то старое, мамино. Она любила эту песню. Аквариум, Город золотой.
Мама умерла в 2020-м. Сердце остановилось. Ей было сорок два.
После неё всё как-то... рассыпалось. Отец держался полгода, а потом сломался. Лена тянула семью, но у неё самой двое детей. А я... я просто плыла по течению.
— Следующий, — медсестра выглянула из кабинета. — Заходите.
Я зашла.
За столом сидел мужчина. Не пожилой врач, которого я помнила с детства, а кто-то новый. Лет тридцать, ухоженный, дорогие часы на запястье, белый халат сидел идеально.
— Присаживайтесь, — он улыбнулся. — Вы за справкой?
— Да.
— Сейчас всё сделаем.
Он быстро заполнил бланк, поставил печать. А потом, вместо того чтобы отдать, положил передо мной глянцевую брошюру.
— У вас голова не болит? — спросил он вдруг. — С утра? Мигрени?
— Бывает, — удивилась я. — А что?
— У нас тут есть новые обезболивающие, — он открыл ящик стола и достал маленькую упаковку. — Бесплатно. Попробуйте.
Я взяла таблетки, запила водой из стакана, который он пододвинул.
— А это что? — я кивнула на брошюру.
— О, это интересно, — он оживился. — Психологический эксперимент. Международный проект. Изучаем поведение молодёжи в изолированной среде. Оплата — Один миллион рублей. Каждому участнику.
Я замерла.
— Миллион?
— Да. Срок — от двух недель до двух месяцев. Полный пансион. Красивый особняк, лес, никаких забот.
Я смотрела на брошюру. Улыбающиеся лица, шикарный дом, идеальная картинка.
— Мне шестнадцать, — сказала я. — Без родителей нельзя.
— Можно, — он улыбнулся. — Проект имеет господдержку. Участники старше четырнадцати подписывают сами. Родителей уведомят потом, когда вы уже будете на месте.
Я молчала.
— Подумайте, — он подвинул брошюру ближе. — Ваша семья сможет решить все проблемы. Кредиты, долги, новый дом. Вы же хотите помочь?
Откуда он знал про кредиты? Я не говорила.
— Хочу, — выдохнула я.
— Тогда подписывайте.
Я подписала.
Не потому что была дурой. Потому что устала. Потому что каждый день видеть, как сестра убивается на двух работах, как отец пьёт, как девчонки донашивают чужую одежду — это выматывает.
Миллион может решить хоть что-то.
Я подписала, встала и пошла к выходу.
И тут почувствовала, что что-то не так.
Голова закружилась. Не резко — плавно, как будто я выпила лишнего. Ноги стали ватными. Я опёрлась о стену.
— Всё нормально? — участливо спросил мужчина.
— Да, просто... — я моргнула. — Таблетка, наверное.
— Обезболивающее, бывает, — кивнул он. — Посидите.
Я села обратно на стул. Глаза слипались. В голове шумело.
— Я, наверное, пойду... — попыталась встать, но он мягко надавил мне на плечо.
— Посидите. Сейчас пройдёт.
Я видела, как он смотрит на часы. Ждёт.
— Что вы мне дали? — спросила я, но язык уже заплетался.
Он не ответил.
Дверь кабинета открылась. Вошли двое — мужчина и женщина, в такой же униформе. Молча, без слов.
— Готова? — спросила женщина.
— Да, — ответил тот, с часами. — Девятая. Осталось двое.
Меня подхватили под руки. Я хотела крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Тело не слушалось.
— Девятая засыпает, — сказал кто-то. — Грузите.
Последнее, что я запомнила — холодный воздух на улице, силуэты людей в тёмном, и чьи-то ноги, мелькнувшие перед глазами, когда меня заносили в машину.
А потом — темнота.