12 глава. Коридор из зеркал
Картина для Самаэля стала моим спасением. С тех пор как Ноа признался про ключ, в доме поселилась неловкость. Мы оба делали вид, что ничего не случилось, что разговор про ту ночь забыт, но я чувствовала: между нами появилась трещина. Тонкая, почти незаметная, но она была. И чем больше я пыталась её не замечать, тем отчётливее она ощущалась.
Поэтому, когда парень уходил на работу, я с головой погружалась в холст. Это был единственный способ заглушить внутренний голос, который снова и снова задавал один и тот же вопрос: а если это не совпадение?
Я решила написать для Самаэля лес. Не тот мрачный, давящий лес из моих кошмаров, а другой — светлый, летний, полный жизни. Я представила поляну, залитую солнцем, где берёзы тянутся к небу, а их листья переливаются всеми оттенками зелени. Вдалеке — голубая лента реки, а на переднем плане — полевые цветы: ромашки, васильки, клевер. Место, где хочется остановиться и дышать полной грудью.
Я наносила мазки, и мир вокруг исчезал. Была только я, холст и рождающийся на нём пейзаж. Я чувствовала, как оживает каждая травинка, как ветер колышет кроны деревьев, как тёплый воздух дрожит над цветущим лугом. В такие моменты время текло иначе — оно растворялось, оставляя лишь чистое, ничем не замутнённое творчество.
Кисть скользила по холсту, смешивая оттенки зелёного и голубого. Я не заметила, как пролетело несколько часов. Не заметила и того момента, когда в носу защипало.
Тёплая капля упала на палитру, смешиваясь с синей краской, превращая её в грязно-фиолетовую. Я провела рукой под носом и посмотрела на пальцы — они были в крови.
— Опять, — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Я положила кисть на край мольберта и направилась в ванную. Включила воду, наклонилась над раковиной. Холодные струи смывали багровые разводы, унося их в слив. Я подняла голову и посмотрела в зеркало. На меня смотрела бледная девушка с тёмными кругами под глазами и испачканным красками лицом.
И тут боль пронзила голову. Резкая, пульсирующая, словно кто-то вбивал гвоздь прямо в висок. Я зажмурилась, вцепившись в края раковины, но легче не стало. Боль нарастала, застилая глаза багровой пеленой. Колени подкосились, и я начала оседать на пол, хватаясь за воздух руками.
А потом была темнота.
---
Я стояла в бесконечном коридоре. Справа и слева, насколько хватало глаз, тянулись зеркала. Они уходили вперёд, вперёд, до самого горизонта, теряясь в серой дымке. Воздух здесь был тяжёлым, неподвижным, и каждый шаг отдавался глухим эхом.