27 глава. Всадник смерти

Старое чёрное зеркало, которое я видела во сне, наконец разбилось.

Осколки брызнули в разные стороны, и из них хлынула наружу грязная, липкая, страшная, кровавая правда. Она заполнила меня всю без остатка.

Бесконечный, дьявольский цикл.

Забыть. Поверить. Познакомиться. Привязаться. И снова - похищение, плен, боль, забвение.

Память каждый раз стиралась, оставляя только смутные тени, кошмары, чувство тревоги.

Но теперь я вспомнила. Всё.

Как впервые увидела Самаэля в шесть лет. Как он приходил к нам в дом, приносил подарки, сидел со мной. Как я ждала его визитов, потому что он был добрым и внимательным. Как мать смотрела на него с тревогой, а отец однажды выгнал его. Как мы уезжали из города, и чёрная машина преследовала нас. Как отец кричал, мама плакала, а потом - удар, переворот, темнота.

Как я очнулась в больнице с пустой головой. Как меня привезли в пансионат. Как он снова появился там - «спонсор», «друг семьи», «заботливый благодетель». Как я не помнила его, но он помнил меня. Ждал. Следил. Терпеливо плёл паутину.

Как после колледжа он похитил меня. Как держал в белой комнате. Год. Два. Я сбилась со счёта. Как я притворялась, играла, пыталась сбежать. Как он каждый раз находил меня. Как старая жаба била и колола препаратами. Как он стирал мою память снова и снова, чтобы начать всё сначала.

Я очнулась резко, будто кто-то щёлкнул выключателем внутри черепа.

Холод - металлический, леденящий под - спиной. Лежу на чём-то твёрдом, и это что-то явно не кушетка в палате. Открываю глаза и вижу над собой тусклый свет лампы, вмонтированной в потолок. Странный ракурс. Поворачиваю голову и замечаю край металлического стола, кафельные стены, дренажные трубки на полу.

Патологоанатомический стол.

Меня прошибает ледяная дрожь. Я сажусь, свешивая ноги, и только сейчас осознаю, что совершенно голая. Кожа покрывается мурашками - то ли от холода, то ли от осознания, где я и в каком виде.

Оглядываюсь и замечаю в углу, на стуле, аккуратно сложенные вещи. Та самая одежда, в которой я была в последний раз в квартире Ноа. Джинсы, свитер, куртка, ботинки. Будто меня принесли сюда, раздели и приготовили к... к чему?

Спрыгиваю со стола. Ноги подкашиваются, но я держусь за край, пока не проходит головокружение. Быстро, почти судорожно, натягиваю одежду. Джинсы велики - я похудела ещё сильнее за эти дни. Свитер пахнет домом, Ноа, той жизнью, которая казалась настоящей.

Застёгивая молнию на джинсах, вдруг останавливаюсь.

Мысль. Холодная, ясная, как лезвие скальпеля.