7 глава. Призраки прошлого
Квартира Ноа встретила меня теплом и уютом. Небольшая, но светлая: две комнаты и кухня. Много книжных полок вдоль стен и растений — на подоконниках и на столе. Здесь не было ощущения временного пристанища. Скорее, это походило на место, где можно спрятаться от всего мира.
Ноа показал мне спальню. Комната была выполнена в светлых тонах. Вся мебель сделана из тёмного дуба: кровать, шкаф и длинный комод. Мне нравилось, но не хватало зеркала и большой картины, которая завершала бы интерьер.
Вторая комната оказалась довольно маленькой и совершенно пустой.
— Здесь будет твоя мастерская, — занося тяжёлые коробки, сказал парень.
— Это... — я замолчала, пытаясь подобрать слова благодарности. — У меня никогда не было своей комнаты, чтобы в ней творить.
— Ну, вот нужно с чего-то начинать. А если твои картины перестанут помещаться в комнату, снимем тебе студию побольше, — ответил парень и, подойдя ближе, обнял меня за плечи.
— Я даже не знаю, с чего начать, — с восторгом сказала я и, повернув голову в его сторону, поцеловала. — Спасибо!
Наконец я начала разбирать вещи, раскладывать мольберт, расставлять холсты, кисти, краски. С трепетом продумывала, как всё расставить и что докупить.
Странно осознавать, что теперь у меня два дома. Один — наполненный воспоминаниями и страхом, другой — обещающий защиту и покой. Моя мастерская — маленькая, но уютная. Мой маленький оазис. Я поставила на стол свои рисунки, развесила на стенах фотографии и лианы. Мне хотелось создать здесь свой уголок, чтобы чувствовать себя как дома.
— Как обустраиваешься? — спросил Ноа, заходя в комнату.
— Хорошо, — ответила я, улыбаясь. — Здесь уютно. Спасибо тебе.
— Всегда рад помочь. Чувствуй себя как дома.
Вечером мы вместе готовили ужин, болтали о всякой ерунде. Я рассказывала ему о своём увлечении рисованием, он — о том, каково быть врачом.
— Так ты не рассказала, кто привил тебе любовь к рисованию, — спросил парень, ставя пирог в духовку.
— Мама научила, — сказала я с теплотой. — Она была художницей. Наверное, любовь к рисованию передалась мне по наследству.
— Какая она была?
— Многое забылось, но я помню её ласковые руки, как она гладила меня по голове и называла Лучиком. Никогда не забуду, как этими же руками она создавала шедевры: из любой кляксы превращала в завораживающие картины.
Я отложила кухонные приборы, взяла чай и продолжила:
— Её я запомнила как жизнерадостную и добрую женщину. Хотя многие считали её блаженной.
— А отец?
— Папа был главврачом в больнице, — ответила я, стараясь не думать о том месте.