Криокапсулы
Trent Reznor & Atticus Ross — What Have We Done to Each Other?
Lennon Hutton — Who's at the Window?
Hampus Naeselius — Deactivator
Alan Ellis — Sea Terms
Мик с облегчением расстегнул последнюю застёжку шлема и с глухим стуком опустил его на пол. Воздух в помещении пах талой водой и мокрым металлом. Пальцы, всё ещё дрожа от перенапряжения, потянулись к рюкзаку. Он достал небольшой термос и пару упаковок энергетических батончиков.
— Эй, Риэль! — он повернулся к крылатой фигуре, все еще сидевшей у терминала. — Я тут взял кофе с собой. Твой, с ванилью. Если хочешь.
Ангел медленно повернулся от монитора. Его взгляд скользнул с термоса на лицо парня.
— Юн Минджи, — он редко использовал полное имя человека, и сейчас в его голосе звучала знакомая, шутливо-насмешливая нотка. — Ты предлагаешь мне согреться? Прямо здесь?
Фраза повисла в воздухе, наполненная двусмысленным намёком на их недавнюю близость. Он снова дразнил его, выжидая привычную смущённую реакцию. Но вместо этого Мик лишь напрягся. Он стоял в душном, стесняющем движения термокостюме, с которого на пол капала талая вода. А его напарник, облачённый в стандартную униформу «РеликТек», выглядел так, будто только что вышел из климат-контролируемого салона корабля. Разница была настолько гротескной и очевидной, что ему стало неловко.
— Ладно, забей, — буркнул тот, отводя взгляд. — Глупость сказал.
Он с раздражением принялся расстёгивать застёжки термокостюма. Тяжёлые сапоги, снятые с усилием, упали на пол, и он едва удержал равновесие, схватившись за край стола. Наконец, сбросив основной комбинезон, он остался в тонком термобелье и с облегчением выдохнул, чувствуя, как тело наконец-то может двигаться свободно. Только тогда он открутил крышку термоса, которая, как он и рассчитывал, разделилась на две аккуратные чашки.
— Не глупость, — тихо поправил Риэль.
Он поднялся. Бесшумно, как тень, пересёк комнату и оказался рядом, когда Мик уже собирался сделать первый глоток. Крылатый бережно забрал из его руки вторую чашку-крышку, наполняя её кофе. Движение было плавным, почти примирительным — намёк был понят и оставлен, теперь важнее было просто разделить с ним этот момент.
Мик вздрогнул, почувствовав внезапное присутствие. Эта бесшумность всё ещё сводила его с ума. Он замер с чашкой в руке, стараясь не шелохнуться. Они оказались так близко, что шлем, валявшийся на полу, упёрся в ботинок Риэля.