мир?

Место: внутренний двор. Вечер. Пустынно.

Ваня сидел на холодной лавке, капюшон натянут на глаза. Дождь прекратился, но асфальт ещё пах сыростью.

— Эй. — Голос Тишки прозвучал неожиданно.

Он поднял голову. Она стояла напротив, руки в карманах, лицо — закрытое, но не злобное.

— Можно сесть? — тихо.

— Конечно.

Пауза.

— Я думала, что ты предал, — начала она. — А оказалось… ты просто молчал.

— Да. — Он не стал оправдываться.

— Почему?

Он выдохнул, глядя в сторону.

— Потому что я испугался, что если скажу тебе правду, ты меня возненавидишь. А если не скажу… ты сама уйдёшь. И я выбрал тишину.

— Нелогично.

— Я тоже не всегда логичный.

Она хмыкнула. Потом села рядом. Лавка качнулась от её движения.

— Расскажи мне всё, — попросила она. — Без фильтров.

Он кивнул.

— Макс начал чудить. Ты не видела — он приходил ко мне ночью, просил деньги, был… не в себе. Один раз я видел следы на его руке. А потом он исчез. Я пошёл к куратору. Сказал, что он в опасности. Не сдал — попросил помощи. Но ему стало хуже. И тогда… он просто пропал навсегда.

— И ты винишь себя, — прошептала Тишка.

Он кивнул.

— Но ты же не виноват, — она обернулась к нему. — Ты пытался спасти.

— Не спас.

— Зато пытался. А я просто не брала трубку. — Её голос стал тише. — Он звонил мне в ту ночь. Я подумала: "Потом".

Молчание.

И вдруг — Ваня медленно накрывает её ладонь своей.

— Прости, что был один. И не пустил тебя рядом.

Тишка дрогнула, но не убрала руку.

— Я тоже была одна. Просто делала вид, что всё под контролем.

Он посмотрел на неё. Долго. Не пронзительно, не влюблённо — по-человечески.

— У тебя капюшон слетел, — пробормотал он.

И неловко, чуть не задев щеку, поправил его ей на голову. Она усмехнулась.

— Заботишься?

— Привычка.

Они сидели так ещё минут десять. Просто молча. Он — сжав её пальцы, она — глядя куда-то в фонарь.

А потом Тишка выдохнула:

— Спасибо, что всё-таки пришёл к куратору. Я теперь знаю, что ты не предал. Ты просто был… живым. Таким же, как я.

Он кивнул.

— Я не хочу, чтобы ты меня прощала. Я хочу, чтобы ты… просто узнала всё.

— Уже знаю.

И они больше ничего не сказали. Но когда она встала — он встал тоже. И шагнул рядом.

И пошли они по мокрому асфальту — не вместе, но больше не порознь.

Когда они подошли к корпусу, Тишка всё ещё чувствовала его пальцы на своей руке. Он шёл чуть сбоку, руки в карманах, но взгляд уже не был таким закрытым.

— Промокли, как два кота, — буркнул он, глянув на неё. — Надеюсь, в холле хоть суше.