Глава 9
Наступило утро. Глаза слепило яркое, палящее солнце июля. Я зажмурилась. Почувствовав, что я не одна, я попыталась вспомнить прошлый вечер. Голова казалась мне тяжелой. Мне снились кошмары. Через мгновение начал складываться пазл, и я вспомнила. Кошмары. Боль в лодыжке, когда я упала, убегая от невидимого преследователя. Ужас, когда я уже не могла шевелиться, лишь смириться со своей участью. Зубы, впивающиеся в шею. Холод, разливающийся по венам. А потом... пустота, такая холодная, обжигающая душу льдом. Эти картины вновь и вновь возникали у меня перед глазами. Я не могла нормально спать, просыпаясь от своих криков. Если бы не мои новые способности, вероятно я бы просыпалась без голоса по утрам. Сколько времени мне понадобиться, чтобы прийти в себя, я не знала. Но мои руки были все в крови после таких ночей. Вероятно я царапала себя ногтями во сне. Простыни были в этой отвратительной черной жиже, которая теперь текла по моим венам.
Я резко села на кровати, сердце, или то, что теперь работало вместо него, бешено колотилось. Рядом, в кресле у окна, дремал Даниэль. Он сидел, чуть склонив голову на грудь, будто сторожил меня всю ночь, хотя скорее всего так и было после моего кошмара. Вид его был таким уставшим, что я почувствовала вину за то, что лишила его кровати вчера. Он хмурил брови, будто ему тоже снилось что-то неприятное.
Я лежала в его кровати, в его комнате. Несмотря на его холодность, его спальня была довольно уютной. На стуле возле окна валялась скомканная одежда. На столе тоже был небольшой беспорядок. Блокноты, ручки, открытые книги. Шторы были задернуты, но свет всё рано пробивался меж двумя не до конца закрытыми половинами.
Даниэль видел меня такой беспомощной, сломленной. Сама мысль об этом была невыносима. Меня редко видели такой, а тут человек, которого я знаю о силы пару дней. Я не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Стыдно. Как вообще с ним общаться после всего, что случилось? Наверное, лучшим решением будет посмотреть на его поведение и потом уже решать что-либо. Да. Так и сделаю. Я не должна была позволять ему видеть это. Я посмотрела на свои руки. Черные разводы до сих пор были на них. Раны зажили, но это не принесло мне облегчения, ведь самые глубокие раны были совсем не там.
— Даниэль! Изабель! — с этими словами темная дверь комнаты Даниэля открывается. Хейли как ураган вносится в комнату, заставляя меня замереть. Она плюхнулась на постель рядом с моими ногами. я посмотрела на её грязную уличную одежду и чистое постельное белье на кровати Даниэля.
— Так и знала, что ты тут! — она бросила многозначительный взгляд с Даниэля на меня и обратно, будто пытаясь понять, что между нами было. Она слегка прищурилась, будто пыталась проанализировать все детали положения, в котором она нас застала. Шум, который она создала своим приходом, разбудил его. Он вздрогнул, поморщился от боли в шее, неудобное положение для сна не обошло стороной даже вампира. Наши взгляды встретились. Я тут же отвела глаза. Мне было неловко после вчерашнего. Я не хотела даже говорить об этом. Но что-то мне подсказывает то, что нас застали в одной комнате сделает разговор ещё сложнее.
— И тебе доброе утро, Хейли, — пробурчал он хриплым от сна голосом, лениво потягивая в кресле.
— Я жду вас на кухне, — объявляет она серьёзным голосом, но в глазах я вижу искорки веселья и взгляд, направленный на меня, который как бы говорит: «Потом поговорим об этом».
Она закрывает с невероятным грохотом дверь, заставляя меня нахмуриться от громкого звука. Я слышу звон стаканов с кухни и какой-то шум, как будто она уронила коробку.
Мы молча выходим из комнаты. В коридоре я собираюсь уже пройти на кухню, но Даниэль мягко берет меня за локоть и останавливает. Я смотрю на него и вижу, что он не знает, как начать.
— Изабель. Прости меня. Я не должен был... Тебе больно и трудно. Я не хочу, чтобы ты считала, что я... что я воспользовался твоим состоянием, чтобы привязать тебя к себе или как-то использовать твоё подавленное состояние для своих грязных целей. Ты можешь на меня злиться. Я действительно сожалею, что всё произошло так Давай... давай просто будем друзьями.
Он говорил о вчерашней ночи. Мы поцеловались с ним. Я не могла прийти в себя после кошмара. Даниэль обнимал меня, успокаивал. А потом всё произошло как-то быстро, естественно, словно так и должно было быть. Я не помню, чтобы он уходил, наверное он пересел на кресло, когда я уже уснула, чтобы нам не было так неловко утром. Однако неловкости всё же не удалось избежать. Просто теперь у нас есть другой повод.
Его слова, по непонятной мне причине, отдавались с эхом и болью в голове. «Будем друзьями». Звучало как «держи дистанцию». Хотя что я от него ожидала ещё. Не стоит забывать с кем я имею дело. Сейчас важнее понять, что от меня хочет Том. Даниэль может подождать, пока моя жизнь не перестанет быть частью чьего-то безумного плана. Мы друг другу чужие люди. Я поступлю в академию и перестану с ним видеться так часто. А то что случилось... это эмоции. Да. Я искала поддержку хоть в ком-то. И совершила ошибку.
— Хорошо. Я тоже хотела об этом поговорить. Мне сейчас нужно время, чтобы разобраться во всем, — сказала я, и в этой полуправде было больше искренности, чем я планировала.
Выйдя на кухню, мы видим, как Хейли наливает кровь в три стакана и чересчур оптимистичным голосом протягивает:
— Садитесь. Я уже вас заждалась, сони!
Хейли всегда говорила очень громко, что с утра иногда было серьезной проблемой.
— Мы не опоздали на совещание? — язвительно бросил Даниэль, опускаясь на стул. Хейли могла неправильно истолковать ситуацию между нами с ним. Мы сели подальше друг от друга, что не осталось ею не замеченным. Она проследила за нашими движениями и слегка приподняла брови, но ничего не сказала.
— Как вы узнали, что Изабель обратил Том? — заинтересованно протянула Хейли, не обращая внимания на грубость Даниэля, будто уже привыкла к этому.
— Он оставил... довольно веское доказательство своей причастности к этому ужасу. Куртку, — Даниэль стиснул зубы. — Он следил за ней. С самого начала. Как только она зашла в кафе. У него был какой-то план.
— Но он же не просто так обратил её? С Алисой это был... эксперимент. Что ему нужно от Изабель?
Тишина вновь стала осязаемой. Даниэль впервые не знал, что ответить. Никто не знал, что задумал Том. В какую игру он играет?
— Он сказал, что не ошибся во мне. Что это значит? — с явными признаками злости спросила я, мой голос чуть дрогнул. Он говорил странно. С какими-то намеками, которые я не могла понять. Будто знает обо мне что-то, чего я сама о себе не знаю. А Даниэль говорил о Томе так, будто ему что-то известно о нем, но он не хочет мне об этом говорить Я чувствовала как жар наполняет мою грудь. Мне не хотелось быть игрушкой в чужой игре.
— Это значит, что он псих! — выпалил Даниэль, ударив кулаком по столу. Вопросы о Томе приводили к злости. Интересная реакция. Что между ними произошло? — Сумасшедший, которому чужие жизни — игрушки! Он думает, что может распоряжаться чужими жизнями, будто всё это лишь игра.
— Но даже у сумасшедшего есть мотивы, — парировала я. — Мне нужна правда. Даже если это правда психа. Может его восприятие и искажено, но он знает о том, что случилось той ночью больше чем мы с вами.
— Мы можем его наказать? По закону Академии, вампирской короны? — тихо спросил Даниэль у Хейли.
— Теоретически — да. Обращение без согласие на то человека карается законом вампиров, даже сейчас, — сказала Хейли без особой надежды, будто цитировала строчку из учебника. — Но Том — золотой мальчик, любимец профессоров и директора. Его все любят, у него безупречная репутация. Вряд ли что-то докажешь. Наши слова будут мало значить против него. Он лишь скажет, что мы вновь пытаемся его очернить своими домыслами. Учитывая как в прошлый раз всё сложилось. Директор хоть и хорошо к нам относится, но после того случая он больше верит Тому, чем нам. Только если просить Джеймса нам помочь, но даже тут шансов мало без доказательств. Без них это пустые слова, домыслы и совпадения. А за них не наказывают. У нас нет никаких прямых доказательств, что это был он. Изабель его не видела, там было слишком темно. Только если там были камеры, но тогда бы уже все знали об этом, а он не допустит этого. Это помешает его службе у НЕГО. А это дорога прямиком в ад.
Она тяжело вздохнула.
— Ладно, подумаем об этом позже. Планы на день?
— У меня... похороны, — выдохнула я.
Я вижу, что Хейли жаль, что она задела больную тему. Я резко встаю и направляюсь в комнату.
Я пытаюсь не думать об этом. Беру из шкафа чёрное платье.
Стук в дверь. Она тихо прикрывается, и я вижу Хейли.
— Войди, Хейли.
Она вошла и прислонилась к косяку.
— Слушай, я не хочу лезть... но что между вами с Даниэлем?
— Ты о чём?
— Вы сегодня утром были в одной комнате. Даниэль не очень гостеприимный человек, поэтому мы были удивлены, когда узнали, что он разрешил тебе пожить у него. Он очень дорожит своим личным пространством и редко приводит в этот дома кого-то. Даже когда спит с девушками, это происходит либо не здесь, либо они очень быстро уходят.
Она смотрела на меня своими огромными глазами, будто оценивая можно ли мне доверять. Она вздохнула и подошла ближе, а через секунду присела на край кровати.
— Я волнуюсь за него, Изабель. Он...сложный. Ладно, хватит ходить вокруг да около. Не люблю пустые разговоры. Я видела, как ты на него смотришь, и как он сжимает кулаки, когда думает, что ты не видишь. Что произошло между вами? Кроме всего этого... обращения, Тома. И прочего кошмара, достойного фильма ужасов.
Я замерла. Щеки предательски вспыхнули, когда я вспомнила ощущение его губ на моих. Такие теплые. Нужные мне. Дающие забвение хоть на секунду.
— Ничего не произошло. Он просто помогал мне.
— Помогал? — Хейли приподняла бровь.
Я закрыла глаза на мгновение, сдаваясь её напору.
— Ничего такого, о чем ты думаешь, — тихо начала я. — Был кошмар. Очень... реалистичный. Я кричала, наверное. Проснулась от собственного голоса, вся тряслась, не могла отдышаться. Было так страшно одной в комнате, казалось, будто тьма меня сейчас проглотит. Все руки были в этой ужасной черной жиже крови.
Я замолчала, всего на секунду, пытаясь осмыслить всё, что со мной произошло за эти дни. Я принимаю неверные решения.
— Я даже не соображала, куда иду. Просто выбежала в коридор. Он уже был там. Наверное, прибежал на крик. Я просто... бросилась к нему. Не думая. Просто искала хоть какую-то точку опоры, чтобы не сойти с ума окончательно. Том... мне снился его голос. Я знаю, что это он сделал. Я не могу ошибаться. Этот голос был тем, что я услышала перед смертью. Хейли, это он меня обратил. А потом...
Хейли слушала, не перебивая, ее взгляд смягчился.
— Даниэль... он обнял меня. Крепко. И просто держал, пока я не перестала трястись. Говорил что-то тихо, успокаивающее, но я даже не разбирала слов. Просто слушала его голос. Потом он отвел меня в свою комнату, сказал, что я не должна быть одна, и уложил в свою кровать. А сам сел в кресло рядом.
— В кресло? — уточнила Хейли, и в ее голосе прозвучало легкое разочарование.
— Да. Чтобы быть рядом, если что. Мне всё еще было не по себе. Боялась снова закрыть глаза. И тогда... я позвала его. Попросила посидеть со мной. Чтобы не чувствовать себя...чтобы этот страх наконец утих. Он лег рядом. Я повернулась к нему, всё еще не в силах справиться с этим... остаточным ужасом. И в тот момент... я поцеловала его. Я не знаю, как это произошло. Этого не должно было быть. Но тогда это было так...
— Он ответил? — Хейли замерла.
— Ответил, — кивнула я, и на ее губах мелькнула грустная, смущенная тень улыбки, будто я смогла сделать что-то, что никому не удавалось раньше. — Это длилось всего мгновение. Секунду. Потом он мягко отстранился. Укрыл меня, вернулся в кресло и просидел там до рассвета. А утром мы сделали вид, что ничего не было. Вот и всё, что произошло.
— О, нет, опять его знаменитая дистанция ! — Хейли закатила глаза. Её раздражение случившимся было очевидно. — Изабель, он... он не злой. Я не должна тебе это рассказывать, но ты странно на него влияешь,— Хейли устало окинула меня взглядом, будто оценивая можно ли мне верить. — Он потерял того, кого любил, прямо на своих глазах, когда его самого обращали. И с тех пор он строит стены, чтобы больше никогда не испытывать этой боли. Мне жаль его. И... я вижу, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь. Он не равнодушен. Это не любовь, нет. Для этого ещё рано. Но это больше, чем было за все эти годы.
Ничего больше не сказав, она выходит из комнаты, оставляя меня одну.
***
Я переступила порог кладбища, и земля будто поплыла у меня под ногами. Шла интуитивно, почти невидящими глазами, просто двигая ногами в нужном направлении. Внутри царила абсолютная, звенящая пустота — будто кто-то вынул душу и оставил только холодную, хрупкую оболочку тела.
Даниэль держался в тени деревьев, но я чувствовала его взгляд на спине. Как якорь в этом море горя. Он сказал, что не отпустит меня одну, пока я не смогу защитить себя от Тома.
Внутри была не боль, не горе — лишь глухая, бездонная пустота, будто кто-то начисто выжег все чувства, оставив только тихий звон в ушах.
Сквозь эту пелену проступали силуэты. Плачущие родители Крис. Согбенная фигура матери Джея. И... Сара. Она стояла, закрыв лицо руками, а когда увидела меня, ее плечи снова задрожали. Она подбежала и обняла так крепко, так по-человечески тепло, что мое ледяная пустота чуть дрогнула. Я не хотела, чтобы она отступала, ведь тогда я вновь буду чувствовать боль и ненавидеть себя. Я машинально похлопала ее по спине, глядя куда-то поверх ее головы. И где-то там, в тени старого вяза, я уловила знакомый силуэт. Даниэль. Он не подошел, дал мне эту иллюзию уединения с моим горем. Я мысленно послала ему тихую благодарность.
— Иззи... Я так боялась за тебя, — ее голос был хриплым от слез. — Ты же... ты была с ними, когда это случилось.
Это было не вопрос, а констатация ужасного факта. Я лишь молча покачала головой.
— Ты видела... того, кто это сделал?
Снова отрицательный жест. Сара всхлипнула, ее пальцы впились в ткань моего платья.
— Скажи мне... Они... им было очень больно? Когда они у-у-мирали?
Ее голос разбился о последнее слово. Я замерла. Что можно ответить на это? Правду о клыках, о мгновенном холоде и пустоте, которые я теперь знала так хорошо? Нет. Только ложь могла быть хоть каким-то утешением. Ведь то, что произошло на самом деле, было ночным кошмаром. Смерть пришла внезапно. Она выдрала их жизни и отправила в другой мир. Два сердца. Две жизни. И десятки разбитых сердец.
— Нет, — выдохнула я, и голос прозвучал чужим, плоским, доносясь будто из-под толстого слоя ваты. — Они не страдали. Ни секунды.
Я сама не знала, откуда взялись эти слова. Но я обняла ее крепче, пытаясь в это поверить самой. Хотелось, чтобы это оказалось кошмаром, которые так часто мне снились, или злой шуткой. Хотелось верить, что они сейчас войдут через врата кладбища и скажут, что это был глупый розыгрыш. Но этого не случится.
Началась церемония. Два темных гроба, будто пятна на яркой зелени травы. Я слушала речи — сдавленный голос отца Крис, надрывный шепот матери Джея, тихую, прерывистую речь Сары. Слова долетали до меня обрывками, не обретая смысл в моей голове. Чтобы здесь не сказали, этого будет недостаточно, чтобы выразить чувства человека, который теряет близкого. Вдруг наступила тишина, и все взгляды не устремились на меня. Моя очередь.
Я вышла вперед. Хотела начать — поблагодарить, вспомнить что-то светлое. Но вместо слов в голове взорвался вихрь образов: их смех, их глаза, последний совместный вечер, а потом — кровь, холод, нечеловеческая сила и мои собственные крики. Слезы хлынули сами, горячие и беспомощные, смывая последние остатки самообладания.
— Они... они не должны были... — я начала, задыхаясь. — Это я... Это всё из-за меня! Я виновата! Они мертвы, потому что встретили меня, потому что этот монстр... он пришел за мной!
Голос сорвался в истеричный вопль. Мир поплыл, земля ушла из-под ног. Кто-то крепко взял меня за руку, стальной хваткой выдергивая из центра этого кошмара. Я подняла залитое слезами лицо. Даниэль. Его выражение было непроницаемым, но в глазах читалась та же боль.
Он молча обнял меня за плечи и увел в сторону, подальше от шокированных взглядов.
— Это моя вина, — рыдала я, жадно хватая воздух ртом. — Только моя! Если бы не я...
— Нет, — его голос прозвучал резко, без колебаний. — Это не твоя вина.
— Но он пришел за мной! Только за мной! Значит, это я их убила!
— Это убил Том. Он и только он, — Даниэль говорил тихо. — Он не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет. А ты жертва, как и они. Не вини себя за это.
Он обнимает меня крепко.
— Поехали домой. Здесь тебе больше нечего делать.
Дорога в машине прошла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь моими прерывистыми всхлипываниями, которые постепенно утихли, оставив после себя тяжелую опустошенность. Мы вошли в дом. Я механически прошла в свою комнату и стала срывать с себя черное платье. Ткань упала на пол. Мне хотелось сжечь его, чтобы никогда больше не чувствовать этого. Я переоделась в привычные джинсы и футболку, пытаясь вернуть себе ощущение нормальности.
Внутри все горело ненавистью. Он. Том. Все из-за него. В моей руке с треском разлетелся экран телефона.
Я вышла в коридор и направилась к выходу.
— Куда? — его голос прозвучал из гостиной.
— На воздух. Одна.
— Изабель, подожди...
— Нет! — я обернулась, и в голосе прорвалось все отчаяние дня. — Я задыхаюсь. Мне нужно побыть одной! Хватит ходить за мной! — я ощущаю укол вины за резкий тон, но не могу себя остановить. Весь мой мир рушился. Я не могла смотреть на Сару
Я выбежала, захлопнув дверь.
Улица оглушала звуками и запахами. С каждым шагом становилось хуже. Жажда, острая и животная, скрутила желудок, в висках застучало. Я свернула в грязный переулок, прислонилась к холодной кирпичной стене, пытаясь перевести дух. Слезы текли сами по себе.
— Кажется, тебе плохо, Изабель.
Я подняла голову. Он стоял там, в двух шагах, источник всей моей боли, воплощение моего кошмара. И выглядел он безупречно и спокойно. В его манерах всегда была скрытая от чужих глаз надменность.
— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? — из моего горла вырывает невеселый смех. — Дайка вспомнить, — злость бурлит в теле. Смотря на него, мои кулаки непроизвольно сжимаются, я чувствую, что ещё немного и я ударю. У меня не было большого опыта в этом. наверное, это больно. Но может хоть боль принесет мне покой.
— Ты убил моих друзей. Они истекали кровью в грязном переулке, потому что ты думаешь, что имеешь право решать кому жить, а кому умереть. Они были детьми. У них была целая жизнь впереди, а ты отнял это,— я ударяю его со всей силы в грудь. В его глазах плещется гнев, но через мгновение он резко исчезает и появляется... понимающий... Нет, это точно не он. Он на него не способен. Он отнял у меня друзей. Отправил их в другой мир, лишив их самого дорогого — жизни. — Ты обратил меня в вампира, — в следующий удар я вкладываю ещё больше силы. Это получается у меня на удивление легко, будто это то, чем я занималась уже не один раз. — Это всё твоя вина, — удар. — Если бы я тебя не встретила, всё бы было хорошо. Ты испортил мою жизнь. И теперь ты спрашиваешь «Что случилось»? — я наношу ещё один удар по лицу, моя рука пробивает его грудную клетку и держит его сердце. Я делаю так, как он мне недавно сам показывал, будто сам хотел, чтобы меня захватил гнев. Люди в гневе глупы и опрометчивы. Наверное, поэтому он никогда не злится. Я смотрю на его лицо, но не замечаю ни испуга, ничего, кроме спокойствия. Он даже ничего не делает, словно так и должно быть. Словно я действую по заранее приготовленному им же сценарию.
— Почему ты меня не останавливаешь?
— Потому что ты не убьёшь меня. Ты не убийца, по крайней мере пока что. Хотя многие бы поспорили со мной. Для них ты порождение дьявола.
— А для тебя?
— Подарок судьбы. Я не обижу тебя, Изабель. Вредить тебе не в моих интересах. И никогда не было. Я выполняю свои обещания. Всегда.
Он берёт мою руку и осторожно достаёт её из своей грудной клетки. Я начинаю дрожать, начинается звон в ушах. Я кусаю губы в попытке унять боль. Горло болит и ужасная жажда. Это был голод. Мой пульс участился. Я была слишком далеко от дома. А на улице слишком много людей. Я не сдержусь. Это конец.
— Когда ты в последний раз пила кровь? — с любопытство спрашивает Том, безразлично наблюдая за тем, как я корчусь от боли.
— Утром.
— Этого хватает только если день не наполнен стрессом. Даниэль, что амнезией страдает, — с легким оттенком гнева говорит он.
— Мне нужно домой, — я собираюсь уйти, но боль не дает мне этого сделать. Я вскрикнула, когда пальцы Тома грубо впились в кожу предплечья.
— В таком состоянии ты не сможешь дойти до дома. Ты угроза для этих людей.
— Я справлюсь, — и я, и он знали, что это откровенная ложь. Но я не могла сдаться. не перед ним.
— Сомневаюсь. Ты либо умрёшь, либо сорвёшься и убьёшь кого-то. Тебя замучает совесть, которая исходя из нашего диалога у тебя присутствует, что весьма необычно для человека с твоей историей. Наверное магия повлияла на тебя сильнее, чем я тогда думал. Поэтому лучше послушай меня.
— У тебя лишний пакетик крови в кармане завалялся? — саркастично спрашиваю я.
— Нет. Тебе он и не нужен. Ты ведь вампир.
— Как ты уже верно заметил, я не хочу никого убивать. Ну или почти никого. Есть один высокомерный псих, который решил заявить на меня свои права. Его бы я с удовольствием отправила в увлекательное путешествие.
— Я не заявляю права, дорогая. Ты уже моя. И давно ей была. Но это тема не сегодняшнего дня. Кто внушил тебе, что пить кровь из вены самое, что и убивать? Тебе лишь нужно научиться это делать. Остановиться не могут лишь те, у кого есть проблемы с самоконтролем. У спортсменки не должно с этим возникнуть проблем. Я могу тебе помочь, я смогу оставить тебя, и ты никого не убьёшь. Выбор за тобой. Можешь согласиться, а можешь выйти к людям и устроить им веселую сцену вампира с жаждой.
— Ладно, — стиснув зубы, ответила я. Он не отпустит меня просто так. Личности вроде него не воспринимают отказы. Он всё равно бы заставил меня это сделать. Том анализировал каждую деталь. Я видела, как он смотрел в сторону оживленной улицы, как прислушивался даже к самому тихому шепоту.
Он улыбнулся. В этот момент в переулок вошёл человек.
— Что мне делать?
— Ничего. Просто сосредоточься на своей жажде и доверься инстинктам. Они никогда не подводят. они правят всеми.
Я делаю так, как он сказал. Через мгновение я стою возле человека, мои клыки пронзают его мягкую шею. Я чувствую его кровь, заполняющую всё. Она не похожа на ту, что я пила из пакета. Удовольствие от его крови разливается по всему телу. Я чувствую железную хватку Тома на своём плече и останавливаюсь.
— Теперь нужно заставить его забыть об этом. Сосредоточься на желаемом, смотри ему в глаза. Нужно говорить ровным голосом, будто это правда, тогда он тебе поверит и у него не останется воспоминаний, только то, что ты захочешь. Советую сказать, что на него напали. Так легче будет восприниматься наличие ран и царапин.
— На тебя напали, но ты рад тому, что ты жив. Ты понял, что нужно жить мгновение. Ты не чувствуешь боль из-за этого, только счастье, потому что ты выжил. Ведь другие часто лишены этого и покоятся в земле.
— Пошли, Изабель. Ты хорошо справилась. А Даниэль — идиот, ничего ему нельзя доверить, включая рассказ об элементарных вещах для вампира. Вот, держи, — он протягивает мне салфетку, — ты, конечно, можешь и так оставить, но думаю кровь привлечёт ненужное внимание.
Я вытираю кровь.
— Всё?
— Почти, — он дотрагиваться пальцами уголка губ, собирает кровь и подносить к своему рту.
— Тебе попался вкусный человек.
— Что бы ты сделал, если бы я отказалась и ушла? — спрашиваю я, желая проверить свою же теорию о нем.
— Я бы убил того человека и заставил бы тебя выпить всю его кровь, — грубо говорит он.
— Тогда почему ты остановил меня? Ты мог не останавливать меня, и я бы убила его.
Я пыталась понять ход его мыслей. Он говорит так, будто знает меня уже ни один год. Заставляя меня задуматься, могла ли я забыть кого-то близкого.
— Думаю, что ты уже заметила, что я не Даниэль. Я не такой благородный, как он. А по поводу твоего вопроса. Я не хотел, чтобы ты ненавидела меня ещё больше, — улыбаясь, он нежно проводит пальцами по моей щеке. — Я уже говорил, не хочу, чтобы тебя замучила совесть, — он оглядывается. — Думаю нам лучше расстаться здесь, не хочу, чтобы Даниэль ревновал.
— Есть повод?
— Конечно. Будь у меня такая девушка, я бы её никогда не отпускал, — ухмыляясь, сказал он. — На таких, как ты молятся или проклинают. Но никто не будет равнодушен. Особенно когда я закончу с тобой.
Он наслаждался моим страхом. Видел как расширяются мои глаза, как дрожь охватывает тело.
— Обращайся, если нужна будет моя помощь. Всё-таки я тебя обратил.
— К чему такие привилегии? Ты и Алису обратил, но её ты бросил, — голос слабый.
— Не всегда то, что ты знаешь, является тем, что произошло на самом деле. До свидания, Изабель.