Глава III

           Четыре дня после смерти Матвея прошли в странном, тягучем ожидании.

Огонёк не появлялся. Постамент в холле пустовал, только иногда в воздухе чувствовался его запах. После ещё одной смерти никто не пытался активизироваться. Нет больше настроения надежды у ученников. Никто не плавал, не двигался. Даже Анастасия не подходила к пианино, хотя это было её любимы занятием. Школа замерла, будто сама оплакивала Матвея.

Данил почти не выходил из своей комнаты. Он сидел на кровати, смотрел в стену и молчал. Тяжело описать то, что находилось в его голове.

Семён заходил к нему несколько раз. Садился рядом, тоже молчал. Иногда они обменивались парой фраз — о книге, о переводе, о погоде за окном. Говорить о Матвее не решались.

Алиса проводила время в библиотеке. Она помогала Ярославу и Семёну переводить книгу, хотя мало что понимала в древних языках. Ей просто нужно было быть рядом с кем-то, кто не плакал и не требовал утешений.

Александр и Марго почти не расставались. Он сидел рядом, пока она рисовала. Она рисовала цветы — васильки, ромашки, что-то яркое, живое, чего так не хватало в школе. Иногда она рисовала Сашу — спокойным, улыбающимся. Он смотрел на портрет и не узнавал себя.

Это ты — говорила Марго. — Ты, каким ты можешь быть. Когда не боишься.

Теперь я чаще боюсь, мне страшно от того, что мы можем все погибнуть — отвечал он.

Я знаю. Но ведь, когда ты со мной ты боишься меньше, ты становишься собою.

Он сжимал её руку и ничего не говорил.

Остальные же, как зомби ходили по школе словно следовали расписанию. Не было больше разговор, каких-то весёлых моментов. Слвоно механизм, который в них заложен.

Разве что Артём и Лилит проводили много времени вместе. Иногда молчали, иногда говорили о пустяках. Она научила его играть в бильярд — плохо, но весело. Он часто приглашал её в музыкальную комнату. Они обычно сидели на подоконнике, курили, смотрели на золотое марево.

Странно — сказала как-то Лилит. — Я почти привыкла к этому свету. Он перестал казаться чужим.

Это плохо — ответил Артём. — Когда привыкаешь к клетке, перестаёшь искать выход.

Она положила голову ему на плечо. Даже не ответив на его слова.

Спустя ещё время

Семён и Ярослав сидели в библиотеке с самого утра.

Книга из подвала лежала перед ними, раскрытая на последних страницах. Словари были разбросаны по всему столу. Семён выглядел измождённым — глаза красные, пальцы дрожат, но он не останавливался. Он чувствовал, что они близки к разгадке.

Вот — сказал он, водя пальцем по строке. — Здесь. Я почти перевёл.