Я нашел тебя... боже я так испугался

13

Запах сырости. Старая бетонная комната без окон. Где-то в углу капала вода — каждая капля отдавалась в висках глухой болью. Мира лежала на холодном полу, вся в царапинах, с пересохшими губами. Голову будто сдавливало изнутри. Руки были связаны, но она больше не пыталась вырываться — сил почти не осталось.

Она не знала, сколько прошло времени. Часы? Дни? Только пульсирующая мысль: “Ари… где моя малышка? Где Хёнджин? Он… он ведь ищет меня… он найдёт… пожалуйста…”

---

В участке всё кипело.

— У нас есть след. Камера на пересечении улицы зафиксировала белый фургон без номеров. Водитель — мужчина, высокий, худой. Есть вероятность, что это тот самый, которого Мира знала раньше, — проговорил детектив, подавая распечатку Хёнджину.

Он вырвал лист из рук и быстро пробежался глазами. Сердце стучало в бешеном ритме.

— Этот подонок… — прошипел Хёнджин. — Я помню его. Он ещё в старом деле проходил как подозреваемый, но сбежал. Мы тогда не успели…

— Он украл мою жену, — голос Хёнджина дрогнул, — и он за это заплатит.

Он сам вызвался вести спецгруппу. В броне, с оружием, с мрачной решимостью в глазах он нёсся за рулём полицейской машины, в голове звучало лишь одно: “Держись, Мира. Я рядом.”

---

Мира услышала грохот. Голоса. Крики. Выстрел.

Она не успела повернуть голову, как дверь с грохотом распахнулась — и в проёме возник Он. В форме, с растрёпанными волосами, в глазах — пламя, боль, любовь.

— Мира! — крикнул он и бросился к ней.

— Хёнджин… — шепнула она, и глаза её наполнились слезами.

Он опустился на колени, обнял её осторожно, словно хрупкое стекло, развязал запястья, прижал к себе, сдерживая рыдания.

— Ты… ты жива… слава Богу… — Он прижался лбом к её виску, покрытому грязью и потом. — Прости, что не успел раньше… Прости, что ты снова пострадала…

Она не отвечала — просто рыдала в его объятиях, цепляясь за куртку, за тепло, за всё то, что держало её на этом свете.

---

Дом. Позже вечером.

Она лежала в постели, укрытая мягким пледом. Медики всё осмотрели: пара ушибов, истощение, обезвоживание — но ничего критичного. Теперь главное — покой.

Ари спала в другой комнате с бабушкой. Хёнджин сидел рядом на полу, взяв её ладонь в свою. Его взгляд не отрывался от её лица, осунувшегося, бледного, но живого.

— Я правда думал, что сойду с ума, — прошептал он. — Когда мама сказала, что тебя не было рядом с коляской… Я едва дышать смог…