Западня

Тишина в их новом убежище — заброшенной студии звукозаписи с призраками старого оборудования — была оглушительной. Лео и Бриана уединились в бывшей вокальной будке, их приглушенные голоса доносились сквозь звукоизоляцию, заставляя Кару сжимать кулаки. Авраам наблюдал за ней, его взгляд был тяжелым и неотрывным.
Он видел, как она смотрит на дверь будки, как ее плечи напрягаются от каждого тихого смеха Брианы. Раньше эта сцена вызывала в нем лишь раздражение — слабость, отвлекающая от цели. Теперь же он чувствовал нечто иное. Глухую, тлеющую ярость. Не на Лео, а на саму ситуацию. На то, что она позволяет этому смертному, этому мальчишке, разрывать ее изнутри, когда у нее есть сила, чтобы стать богиней. В эти минуты Авраам ненавидел глупого человечишку, себя и весь мир в том числе.
— Он не стоит твоих страданий, — его голос прозвучал неожиданно громко в тишине.
Кара вздрогнула и обернулась.
— Что?
— Лео, — Авраам сделал шаг вперед, его тень накрыла ее. — Он сломлен. Он выбрал легкий путь — позволить другой утешать себя. Он не понимает ни тебя, ни той ноши, что ты несешь.
— Он прошел через ужас из-за меня! — вспыхнула Кара. — Из-за нас!
— И что с того? — его глаза вспыхнули изумрудным огнем. — Страдание — это не оправдание слабости. Ты тоже страдала. Ты была сломлена. Но ты поднялась. Ты стала сильнее. А он... он ищет спасения в объятиях той, чьи намерения темнее самой глубокой ночи.
Он был так близко, что Кара чувствовала исходящий от него холод и запах ночного ветра. Его близость была подавляющей, иной, чем у Лео. Не уютной и безопасной, а опасной и манящей, как пропасть.
— А ты? — бросила она ему в лицо, отступая. — Ты что, предлагаешь свою замену? Ты, кто превратил меня в это... и теперь читает лекции о силе?
На ее удивление, он не рассердился. Его губы тронула едва заметная, горькая улыбка.
— Я предлагаю правду. И союзника, который видит в тебе не слабую женщину, а равную. А что до прошлого... — Авраам замолчал, и в его глазах промелькнула тень той самой боли, которую он всегда так тщательно скрывал. — Я не могу его изменить. Но я могу помочь тебе использовать то, во что я тебя превратил, чтобы обрести настоящую свободу. Не ту, что с ним, в вечном страхе за его хрупкую жизнь. А ту, где ты — хозяйка своей судьбы.
Его слова задели в ней что-то глубокое и спящее. Какую-то струну, которой Лео никогда не касался, потому что не мог. Лео хотел вернуть старую Кару. Авраам... Авраам предлагал принять новую и сделать ее королевой.
Она отвернулась, сердце бешено колотилось.
— Нам нужно найти его. Следующего. Хватит этих пустых разговоров.
Авраам понял, что отошёл от цели достаточно далеко на сегодня, хотя сам недавно злился на Кару по этой же причине. Кивнув, он отошел к столу, заваленному картами и старыми носителями информации — флешками и портативными жесткими дисками, добытыми с риском для жизни.
Его метод был иным. Он не искал финансовые потоки или следы в интернете — все это было надежно спрятано. Он искал тишину. Аномальную тишину в тех местах, где должен быть шум. И Авраам нашел то, что искал. Район старых доков, неожиданно закрытый для реконструкции и посторонних глаз, о котором не было никаких данных. Никаких рабочих, никакой техники. Лишь плотная завеса молчания и пара бдительных стражей с пустыми глазами, чьи ауры кричали о вмешательстве извне.
— Ловушка, — пробормотал он, но в его голосе не было страха. Было предвкушение. — Или убежище. В любом случае, он там. Мастер Манипуляций, Лорд Иллюзий... Малкольм. Тот, кто контролирует медиа и создает нужные клану нарративы.
Авраам поделился находкой с группой, опустив свои подозрения о ловушке. Бриана, выслушав его, кивнула с энтузиазмом.
— Это похоже на него. Он всегда любил воду. Говорил, что она смывает следы. Я знаю боковой вход, через систему вентиляции. Мы можем попробовать проникнуть незаметно.
План был прост. Проникнуть, устранить цель, отступить. Но Авраам чувствовал подвох. Он видел, как золотые глаза Брианы блеснули при упоминании доков. Слишком быстро. Но упускать эту возможность в любом случае нельзя. Таким образом они либо устранят цель, либо поймут кто из них крыса.
Той же ночью они двинулись в путь. Дождь хлестал по ржавым контейнерам и мокрому асфальту. Боковой вход, указанный Брианой, действительно существовал. Узкая, зловонная шахта вентиляции.
— Я пойду первым, — сказал Авраам, бросая на Бриану взгляд, полный немого предупреждения. — Кара, за мной. Лео, Бриана — прикрывайте тыл.
Он скользнул в темноту, его чувства были натянуты, как струны. Кара последовала за ним, ее собственный слух улавливал лишь шум дождя и скрежет металла. Они проползли несколько десятков метров, оказавшись на балконе, нависающем над гигантским, пустым доком. Внизу, в центре освещенного пространства, стоял одинокий стул. И на нем сидел Малкольм — худой, почти прозрачный вампир с лицом поэта и глазами мертвой рыбы.
Именно в этот момент с грохотом захлопнулись массивные ворота дока. Яркие прожекторы выжгли тени, ослепив их. С галерей, из-за контейнеров, появились десятки вооруженных людей. И впереди них, с торжествующей улыбкой, стоял Орландо. Рядом с ним — Бриана, ее рука лежала на его рукаве.
— Какая трогательная встреча, — раздался гладкий голос Орландо. — Я так скучал по нашим беседам, Авраам. И по тебе, мое ядовитое дитя. Спасибо, Бриана, за твою... неизменную преданность.
Лео, стоявший сзади, издал сдавленный звук неверия. Он смотрел на Бриану, его мир рушился на глазах.
— Нет... Ты... Ты сказала...
— Все в порядке, милый, — ласково бросила ему Бриана, не удостаивая его взглядом, в этом отпала необходимости, он давно подчинился ее воле. Глаза вампирши были прикованы к Каре. — Ты делал всё правильно. Твоя подруга зло, а мы хорошие. Мы очистим мир от этой скверны.
Авраам не двигался. Его взгляд встретился с взглядом Кары. В нем не было упрека. Лишь горькое «я же предупреждал» и стальная решимость. Они были в ловушке. Преданные. Но они были вместе. И в этот момент, под взглядами врагов, эта связь, странная и необъяснимая, показалась прочнее всех слов, что когда-либо говорил ей Лео.