Дело о бескровном
Запах ударил в нос еще на лестничной площадке. Сладковатый, тяжелый, невыносимо знакомый любому сотруднику правоохранительных органов — запах разложения, смешанный с чем-то еще, химическим и едким. Детектив Лео Смит, не меняя выражения лица, достал из кармана смятый пакетик ментоловой мази и густо намазал под носом. Старый, проверенный трюк.
— Там жарко, детектив, — предупредил один из офицеров у двери, бледный и явно пытающийся не блевать. — И... странно.
Смит кивнул и переступил порог. Его внешность была нарочито невзрачной: мужчина лет тридцати пяти, в немодном, но чистом плаще, с лицом, которое легко терялось в толпе. Карие глаза, обычные черты. Лишь внимательный наблюдатель заметил бы, что эти глаза ничего не пропускают, а в углублении на переносице от постоянного ношения очков, которые он теперь надевал лишь для чтения, таилась тень усталости. Привычку жевать мятную жвачку, когда мозг работал на высоких оборотах, сейчас заменил резкий ментоловый дух.
Пространство лофта было огромным и пустым. И жарким. Гул работающего отопительного котла в углу объяснял, почему труп разлагался с такой скоростью. Но это был не просто труп. Это была сцена из кошмара.
Мужчина, крупного телосложения, был прикован наручниками к металлической ножке кровати, которая была... вырвана из бетонного пола. Тело было бледным, почти восковым. Смит подошел ближе, игнорируя протестующий вздох судмедэксперта. На шее жертвы зияли два аккуратных, почти хирургических прокола. Но самое жуткое стало ясно после первичного осмотра.
— Док? — Смит посмотрел на судмедэксперта, женщину с умными, усталыми глазами.
— Никаких видимых повреждений, кроме этих... ранок на шее, — она покачала головой. — И никаких следов крови. Ни на полу, ни на одежде, ни... внутри. Сердечная мышца, судя по первым признакам, в норме. Лео, у этого мужчины в теле нет ни капли крови. Как будто ее... выкачали.
Тишина в лофте стала гулкой. Смит медленно обвел взглядом помещение. Его взгляд упал на разбросанные хирургические инструменты, аккуратно разложенные на столике, будто для операции. И на видеокамеру, лежащую в стороне. Ее корпус был треснут, объектив разбит.
— Кто-то очень сильный, — тихо проговорил Смит, глядя на вырванную ножку кровати. — Признаков борьбы почти нет. Возможно у жертвы не было никаких шансов.
Он надел перчатки и осторожно поднял камеру.
— Ее уронили? Или разбили намеренно?
— Не знаю, детектив. Нашли вот так.
— Упакуйте. Я хочу, чтобы техники попытались восстановить данные с накопителя. Если он уцелел.
На обратном пути в участок Смит молчал, глядя в окно машины. Его мозг, привыкший к логике и уликам, отказывался складывать пазл. Сила, чтобы вырвать кровать из пола. Отсутствие крови. Специфические раны. Это не укладывалось ни в один известный ему маньячный почерк. Это пахло чем-то другим. Чем-то, что бросало вызов всему, во что он верил.
В своем кабинете, заваленном папками, он поставил разбитую камеру на стол. Это был длинный, почти безнадежный выстрел в темноте. Но иногда именно такие выстрелы попадают в цель. Если там есть запись, она покажет, что за монстр орудует в его городе. И был ли это монстр в человеческом обличье, или нечто, чье существование даже не готов допустить.
Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза и снова почувствовал тот странный, химический запах, смешанный с запахом смерти. Это дело было другим. Оно пахло не просто злом. Оно пахло потусторонним ужасом.