7 часть "Голуб"
---
Пахло дождём, когда Феликс и Хенджин вышли из клиники. Небо тяжело нависло над городом. Феликс открыл зонт, Хенджин натянул капюшон, и они молча направились к машине. Внутри царила тишина, но не та, что успокаивает — скорее, плотная, как туман, настораживающая. Машина тронулась, и только спустя несколько минут Хенджин нарушил молчание:
— Ты веришь ему?
Феликс медленно кивнул:
— Он не врёт. Я не увидел страха, как у виноватого. Только искреннее сожаление. Психолог — человек, уставший от боли чужих людей. Но это не значит, что он ни при чём.
— Камеры подтверждают, что он уходит в шесть, — заметил Хенджин. — Если верить жене Ким Чена, тот вернулся около часу ночи. Где он был все эти часы? Не у психолога.
— Значит, соврал жене. А может, пошёл к кому-то другому, — Феликс прищурился. — Кто-то играет с нами. И он всё ещё рядом.
Они въехали во двор полицейского участка. Словно невидимая рука надавила на плечи обоих, когда они вышли из машины. Как будто воздух здесь был тяжелее, гуще.
В кабинете они молча разложили собранные материалы: фото трупов, записки, отчёты судмедэксперта, протоколы допросов. Стена начала походить на алтарь ужаса: жертвы смотрели на них с распечатанных фотографий, с выражениями лиц, застывшими между ужасом и болью.
— Это дело не просто убийство, — тихо сказал Хенджин. — Это... культ. Или личная война. С религией. С грехом. Или с собой.
Феликс не ответил. Он был в этом деле с головой. Почти чувствовал присутствие убийцы. Словно тот стоял за их спинами и наблюдал. Испытывал.
Часы показали 21:00. Рабочий день подошёл к концу. Усталость сковывала плечи, но Феликс не спешил уходить. Он сидел у доски, всматриваясь в глаза погибших, будто ища улики в их молчании.
---
В квартире было темно. Только фонарь с улицы бросал тусклый свет в окна. Феликс снял пальто, обувь, прошёл на кухню. На плите закипал чайник, на сковородке шкворчала яичница. Простой, нормальный вечер.
Он уже собирался сесть за стол, когда раздался звонок в дверь.
— Вот чёрт, — пробормотал он и, не спеша, подошёл к двери.
Никого.
Он уже собирался захлопнуть её, но внизу стояла коробка. Обычная, почтовая, запечатанная, с белой лентой.
Феликс осторожно поднял её. Что-то мягкое и лёгкое перекатилось внутри.
На кухне он поставил коробку на стол, достал нож и аккуратно разрезал скотч. Крышка откинулась.
Внутри был голубь. Мёртвый. Грудная клетка вспорота, сердце отсутствует. Тело уже чуть подгнившее, но положено аккуратно, как в жертвоприношении. Рядом — записка.