28 глава

***

Спустя неделю в одном из лучших залов города гремело торжество — старший двоюродный брат Алана праздновал рождение сына. Это был тот самый день, когда пара должна была впервые выйти в свет после аварии.

Когда двери зала распахнулись, в огромном помещении на мгновение повисла тишина, сменившаяся приглушенным рокотом сотен голосов.

Алан выглядел как истинный глава семьи — суровый, статный, в безупречно подогнанном черном костюме-тройке. Его белоснежная рубашка подчеркивала бронзовый загар и жесткую линию челюсти, но всё внимание было приковано не к нему, а к девушке, которая уверенно опиралась на его руку.

Малика была ослепительна. На ней было платье цвета глубокого изумруда из тяжелого шелка, которое струилось до самого пола, скрывая ноги, но подчеркивая ту самую тонкую талию, о которой Алан так заботился.

Её волосы были уложены в высокую сложную прическу, обнажая изящную шею, а на губах играла та тихая, спокойная улыбка, которая говорила о пережитой боли больше, чем любые слова.

Она шла медленно, с достоинством, и каждый её шаг по ковровой дорожке отдавался эхом в сердцах присутствующих.

Родственники, заполнившие столы, замерли. Перешептывания поползли по залу, как лесной пожар:

— Смотрите, она идет! Сама!

— Говорили же, что калека, что никогда не встанет...

— Алан... это всё он. Говорят, он из рук её не выпускал, лучших врачей на колени ставил, сам по ночам её ходить учил.

— Настоящий мужчина. Поднял жену, не бросил.

Алан шел, не глядя по сторонам, его взгляд был устремлен вперед, а рука крепко прижимала ладонь Малики к своему боку. Он чувствовал каждое её движение, готовый подхватить в любую секунду, но она держалась стойко.

В дальнем углу зала, у колонны, за этой сценой наблюдала Милена.

Она стояла, нервно сжимая в руках бокал, и её красивое, но холодное лицо исказила тень горькой зависти. Милена рассчитывала, что после аварии Алан оставит «обузу» и вернется к ней, сильной и здоровой.

Она распускала слухи, ждала их развода, но сейчас, видя их вместе — таких неразрушимых, таких сплоченных, — она понимала только одно.

Она проиграла.

Алан на секунду обернулся, его взгляд случайно скользнул по Милене. В его глазах не было ни злости, ни торжества — только абсолютное безразличие человека, который нашел свое сокровище и больше не нуждается в чужих оценках.