26 глава

***

Малика больше не могла сдерживаться. Глядя на его побледневшее лицо и слушая сбивчивые, полные отчаяния извинения, она вдруг прыснула, а затем залилась звонким, искренним смехом.

Весь её серьезный вид и холодный тон рассыпались в прах. Она смеялась до слез, уткнувшись лицом в его ладони, которые он всё ещё судорожно прижимал к своей груди.

— Ты... ты правда поверил?

Алан замер. Осознание того, что его только что жестоко разыграли, медленно просачивалось сквозь пелену ужаса. Он почувствовал, как бешеное сердцебиение постепенно замедляется, а на смену ледяному страху приходит глухое раздражение, смешанное с колоссальным облегчением.

Он медленно выпустил её руки и выпрямился, принимая свой привычный суровый вид. Однако его брови всё ещё подергивались, а в глазах метались искры недавнего шока.

— Это не смешно, — проворчал он, нахмурившись и отворачиваясь, чтобы скрыть, как сильно у него до сих пор дрожат пальцы.

— Совсем не смешно. Такими вещами не шутят.

Малика продолжала хихикать, вытирая слезы в уголках глаз.

— А отпускать меня посреди комнаты, зная, что я не хожу, — это, по-твоему, вершина юмора? Ты первый начал.

— Я проверял твой рефлекс, — буркнул он, сложив руки на груди и сверля взглядом стену. Его челюсть всё ещё была напряжена.

— А ты... ты просто коварная женщина. У меня чуть инфаркт не случился. Я уже мысленно все вещи собрал и квартиру выставил на продажу.

— Один — один, — повторила она, сияя глазами и протягивая к нему руку, призывая его перестать ворчать.

— Не дуйся. Ты сам научил меня быть жесткой.

Алан еще пару секунд стоял неподвижно, изображая глубокую обиду, но, услышав её новый тихий смешок, не выдержал. Он снова повернулся к ней, тяжело вздохнул и, ворча под нос что-то про «невыносимый характер» и «злую шутницу», снова сел рядом, и резко притянул её к себе.

— Если ты ещё раз так пошутишь, — пригрозил он, утыкаясь носом в её макушку,

— я запру тебя здесь и выброшу ключи. Поняла?

— Поняла, поняла, — улыбнулась она, прижимаясь к его плечу и чувствуя, как его сердце наконец возвращается к спокойному ритму.

— Больше не буду. На сегодня с нас обоих хватит потрясений.

***

Вечер в квартире окончательно сгустился до густого синего бархата, и только мягкий свет ночника выхватывал из темноты два лица, ставших друг для друга целым миром. Алан сидел на краю постели, глядя на Малику, и в его глазах, обычно напоминавших холодный обсидиан, вдруг промелькнула искра озорства.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал? — его голос стал низким, с легкой хрипотцой.