ДЕСЯТЬ УДАРОВ В МИНУТУ
Майкл
Два дня. Два чертовых дня я не находил себе места. Звонок отца, который я сбросил в Дубае, висел над головой мечом, но я изо всех сил старался затолкнуть этот липкий страх поглубже. Я убеждал себя, что всё хорошо.
Но когда я сегодня утром переступил порог академии, реальность с размаху ударила меня под дых.
Едва я вошёл в холл, как пространство вокруг словно деформировалось. Шум веселых студенческих голосов мгновенно притих, превращаясь в какое-то змеиное, удушливое шипение. На меня уставились десятки глаз. Кто-то откровенно тыкал пальцем, кто-то поспешно прятал взгляд в телефон, шушукаясь с друзьями, кто-то провожал меня жалостливыми или, наоборот, злорадными ухмылками.
Я шёл по коридору, чувствуя, как внутри закипает глухая, ледяная ярость. Я не боялся их. Плевать я хотел на этих стервятников. Но эта липкая, давящая атмосфера душила. Какого черта здесь происходит?
— Майкл! Майкл Дэвис! — из толпы вдруг выскочил худощавый парень с диктофоном в руке и бейджем какого-то местного молодежного издательства. Его глаза горели лихорадочным, голодным блеском. — Пару вопросов для прессы! Это правда, что ваш отец, Сэм Дэвис, силой запретил вам заниматься искусством? Правда, что два года назад он выставил вас из дома без гроша в кармане, лишив наследства за то, что вы отказались идти на юридический?
Каждое его слово вонзалось в меня раскаленной иглой. Земля ушла из-под ног. Откуда?..
— Прокомментируйте, как вам удалось выжить на улице и подняться на ноги самостоятельно! — настырно совал он мне микрофон в самое лицо. — Вы скрывали свою фамилию, чтобы он не нашел вас и не разрушил вашу карьеру в этой академии? Как вы прокомментируете это?
Воздух в легких мгновенно превратился в стекло. Мое прошлое. Моя самая грязная, кровоточащая рана, которую я годами прятал. Тот ад, когда отец топтал мои холсты ногами, крича, что его сын не будет «жалким малером», а потом швырнул мне в лицо чемодан и выставил за дверь. Ночи на вокзалах, копеечная работа, голод, пока я зубами выгрызал себе право учиться здесь и вставать на ноги.
Об этом никто не знал. Ни одна живая душа в этой академии. Кроме Амиры. Я рассказал ей об этом там, в Дубае, когда мне показалось, что я могу ей довериться.
Я мертвой хваткой вцепился в грудки журналиста, притягивая его к себе. Мое дыхание было прерывистым, а кулаки дрожали от дикого напряжения.
— Откуда... вы... это знаете? — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая желание стереть эту мерзкую ухмылку с его лица. — Кто слил вам информацию?!