Эпилог.

ЛАЛИСА

Говорят, в одну и ту же реку нельзя войти дважды.

Мы с Чонгуком ставим это убеждение под сомнение своим примером.

Мы заново переписываем нашу историю, которая началась так внезапно, вспыхнув, как сухой хворост в лесу, политый бензином, и опалив нас неуправляемым огнём так, что кожа кусками сошла до живого мяса.

Раны заживали мучительно долго, оставляя рубцы.

Но, оглядываясь назад, я совру, что переписала бы нашу историю.

Как бы это цинично не звучало, мы сгорели бы в своей безумной любви дотла, если бы не познали жизнь в мире друг без друга.

С высокой вероятностью мы повторили бы сценарий родителей Чонгука.

Он превратился бы в чокнутого, помешанного на жажде обладания мной безумца, запер меня в темницу своей любви с золотыми решётками и давал дышать только из собственных лёгких.

А я, при всей моей любви к нему, задохнулась бы от нехватки кислорода. Мои легкие не выдержали бы такого напряжения.

У любви не может быть ошейника и короткого поводка для выгула.

У отношений без доверия нет будущего.

Любовь - это когда ты в мире соблазнов каждый раз выбираешь своего человека.

И себя.

Такое сильное потрясение, как смерть любимой, стало для Чонгука переосмыслением всех жизненных ориентиров.

Из подростка, напичканного злостью и жестокостью вперемешку со взрывоопасными гормонами и маниакальными требованиями предоставлять доказательства моей любви, он стал мужчиной, который научился управлять своим огнём, силой, которая всегда в нём была.

Но теперь она не разрушает.

Она созидает, создаёт, поддерживает.

Я не вспоминаю об украденном у нас с Гуком времени, не культивирую в памяти воспоминания о страданиях, лишениях и ненависти.

Я убираю этот фотоальбом подальше, любуясь свежими снимками.

***

– Что это?

Смотрю то на чёрную коробку с атласной лентой цвета ванильного мороженого, то на загадочное лицо Гука.

Разворачиваю, шурша мятой бумагой и смахивая разноцветные фольгированные конфетти, и ничего не понимаю.

Достаю содержимое. Это школьная форма. В тон ей прозрачное нижнее бельё. Два огромных банта для волос. Гольфы с имитацией татуировок. И даже лакированные чёрные туфли.

– У нас новые ролевые игры? Я буду непослушной ученицей, а ты строгим преподом с длинной указкой?

– Я обещал, что мы запишем новые воспоминания и вернём тебе всё, что ты пропустила? – Поддакиваю, обводя взглядом заставленную цветами комнату.

Букетов с ромашками, эустомами и мелкими кустовыми розочками так много, что я беру два-три с собой, когда еду в город, и раздариваю понравившимся мне бабулькам.

Мне хочется делиться своим счастьем. И, кажется, у меня это получается.

– Так вот, начнём с последнего звонка и выпускного бала. Собирайся, выезжаем через час. Вся школа в нашем распоряжении до вечера.

– Нужно пристроить Лиен...

Смотрю на него, распадаясь на тысячу счастливых ёжиков и не верю.

Откуда в его голове всё это?

За какие такиу заслуги мне достался лучший мужчина на планете?

– Она едет с нами. У неё с Ликси там своя роль. Потом Мингю заберёт шпану и увезёт к маме.

За нами заезжает украшенный нелепыми шарами лимузин.

В нём нас уже ждут любимые одноклассники, пусть и небольшим составом, в который вошли только Нини, Соён и Пуленепробиваемые. На груди у них - ленты выпускников.

В горле щекочет. У меня ведь и правда не было этого важного дня. Но я не думала, что где-то в глубине души хочу, чтобы и на моей груди красовалась такая же лента.

Мы открываем шампанское и мою любимую минералку, чокаемся пластиковыми бокалами.

Смеёмся, когда Лиен и Феликс требуют и им налить сок во взрослые бокалы.

В актовом зале школы на большом экране фоном идёт фильм с нарезкой из наших фотографий и коротких видео.

Вот мы на классном часу со строгой Ли Ёнхи.

Вот в бассейне, где я осталась без купальника.

Вот классом поехали в питомник для бродячих животных, и мальчишки помогают колотить будки для дворняжек, а мы с девчонками таскаем пакеты с кормом.

Вот идёт череда творческих номеров на школьном вечере. Мой судьбоносный танец вороны и Чонгук с гитарой.

Гук зовёт меня на сцену и под гимн школы надевает на грудь её - ленту выпускника.

В глаза что-то попадает. Отчаянно пытаюсь проморгаться.

Мой муж вручает мне школьный альбом. Открываю его. Пальцы дрожат. На меня с забытых снимков смотрит кудрявая смешная девчонка.

Лалиса Манобан.

И она же, прямо сейчас, не перестаёт внутри себя говорить «спасибо-спасибо-спасибо» и Чонгуку, и всем этим людям, что делают для меня что-то невероятное, космическое.

Вздрагиваю от звука голоса Ли Ёнхи на аудиозаписи, слушаю её прощальную речь, словно очутившись в том дне вместе со всеми одноклассниками.

На этом сюрпризы не заканчиваются.

Последний звонок нам подают наши малышарики, которые светятся и от всего представления в школе, и от своей важной роли.

Оливка сидит на плечах у Чимина. Ликси - у Тэхёна. Маленькие ручки трясут железные колокольчики, оповещая их звоном о финале школьной жизни, закрытии ещё одного гештальта.

В этот день у нас был и шикарный лимузин, и фейерверк в полночь, и встреча рассвета на берегу реки.

И ночь любви после прощания со школой, как и мечтала я когда-то в выпускном классе, у меня тоже была.

Только тогда я и представить не могла, на какие этюды и постановки способны тела двух любящих сердец, у которых вся жизнь впереди.

***

День рождения Лиен во дворе загородного дома Гука.

Нашего дома.

Всё никак не могу к этому привыкнуть.

У нас пикник под открытым небом - это ещё одно преимущество рождения летних детей.
Всё украшено разноцветными флажками, шарами и цветами.

У всех праздничные колпачки на голове. Даже у Боми, которая пополнила ряды обожателей Лиен и теперь спит принципиально только в ногах у нашего ребёнка.

Дядя Джунхо с Миён прервали свой отпуск и ради нашей малышки приехали с лазурного берега раньше.

Кстати, теперь Лиен называет дядю Джунхо дедушкой. Мы так переживали, как она воспримет эту смену ролей, но ей понравилась эта игра - она вообще не зациклилась на странности нашей просьбы.

Повзрослевшая и очень серьезная Сонхи, которую правдами и неправдами Чонгук заманил к нам на каникулы, долго не могла прийти в себя от новости с появлением Пранприи-Лисы и малышкой Лиен.

Кажется, она отошла только к вечеру, а потом начала рыдать и ругать нас, что оставила племянницу без подарка. Забегая вперёд, скажу, что тётушка выкрала её на следующий день и с утра до вечера опустошала детские магазины и разносила игровые комнаты.

Папочка тоже завалил Лиен подарками: куклами, замками, конструкторами, наборами для творчества и прочими игрушками. И даже детский мотоцикл купил, который я убрала, куда подальше.

Нераспечатанные коробки складом стояли в доме, пока я потихоньку не увезла часть из них в детский дом вместе с Лиен, объяснив, что в мире есть детки, у которых пока нет родителей и хороших игрушек.

***

Лиен, наконец, соглашается проколоть ушки.

На этот шаг она решается только при одном условии - что рядом будет её папа.

Как будто он мог быть против!

А вот меня эта парочка с собой не берёт.

Но я не расстраиваюсь. Понимаю, что они не скоро ещё насытятся друг другом.

Даже из прокола ушей наша чокнутая семейка умудряется сделать шоу.

После салона с серьгами в ушах возвращается не только дочь, но и её ненормальный отец.

Чонгук проколол ухо только потому, что Лиен сильно плакала, и он решил её так отвлечь!

Боже!

Хохочу в голос!

Хотела бы я это видеть!

Эта история получила продолжение.

Одно ушко у Лиен никак не могло зажить. Мочка припухла и всё время покрылась коростами.

И тогда наш папа не придумал ничего другого, как вытащить ненавистную серёжку и наотрез отказаться вставлять её заново и или перепрокалывать ухо, когда оно зажило.

Наша Лиен так и ходит в одной серьге, чем сильно удивляет окружающих.

Мы привыкли.

Разве может быть иначе у этой особенной девочки, которая даже родилась с приключениями, спрятавшись изначально от родителей?

***

Нини поправляет мне складки на белом платье и делает второй десяток селфи с невестой, пока Сонхи укрощает кудряшки племянницы.

А я вспоминаю, как Чонгук пробрался ко мне ночью в номер и наглядно демонстрировал, какие обязанности жены мне придётся исполнять всю оставшуюся жизнь.

Он думал меня напугать?

Ну-ну.

Кто кого ещё напугал!

– О чём это ты думаешь, старая развратница? Посмотри на свои щёки! Что теперь, румяна смывать? – Нини журит меня, замечая, как сильно горит моё лицо.

Для неё я согласна быть и старой, и развратницей, кем угодно, лишь бы подругой.

– Если я расскажу, ты, пожалуй, вернёшься к Тэхёну и начнёшь его активно совращать.

– Ну нет, ни за что. Тэхён - пройденная история. Мы с ним не совпадаем по половой конституции.

– По какой конституции?

Обожаю её речевые обороты.

– По той самой, с которой у вас с Чонгуком всё в порядке.

Сонхи, красавица, грозит нам пальцем, показывая на Лиен, которая вслушивается в наш разговор, а Дженни завершает последние приготовления, накидывая мне на лицо фату.

Сегодня у нас особенный день, который мы разделяем с самыми близкими.

В том же самом месте, на озере, в маленьком поселке, где мы поженились без нарядов, колец и свидетелей. У нас выездная церемония в лесной глуши, где клятвы верности и любви мы произнесём у дерева желаний, которое так запомнилось мне в прошлый раз.

– Мамочка, ты красивая, – обнимает меня перед выходом дочка, прижимая пухлые ручки к моим щекам.

Целую её в макушку, вдыхая самый любимый запах на свете. Она пахнет апельсинами, печеньем и клубничным молоком.

Это запах счастья.

К алтарю под полуосенним грозовым небом меня ведёт дядя Джунхо. В его глазах сверкают слёзы.

Как однажды сказал Чонгук, мужчины тоже плачут, когда рядом с ними счастливы их родные.

– Соджун был бы счастлив, Лиса, – дядя Джунхо говорит эти простые слова, озвучивая то, что чувствую я.

Незримое присутствие папы рядом.

Мне видится, что мой супермен смотрит на нас откуда-то сверху. Радуется за нас с Гуком, благословляя наш союз.

Я до сих пор помню тот сон, где папа говорил мне, что Чонгук уже внутри меня.

И что вырвать его из себя, значит и не жить.

Он был прав.

И я выбираю жить.

Впереди нас идёт неразлучная парочка Лиен с Ликси.

Я уже вижу вдалеке Гука с Сухо, Джином и Пуленепробиваемыми, но моё внимание забирает дерево, с которого свисают и колышутся на ветру цветы.

Гремит гром. Первые капли дождя падают на мои голые плечи и руки. Я поднимаю глаза вверх на иссиня-серое небо.

Дождь для меня всегда ассоциируется с папой. Подмигиваю ему, слегка приподнимая букет невесты в знак уважения.

Улыбаюсь.

Папа рядом.

Всегда рядом.

Прохожу под руку с крёстным между деревянными скамейками, которые также украшены моими любимыми белыми эустомами и розовыми, фиолетовыми и ярко-зелёными гортензиями.

Лица наших родных светятся нескрываемым счастьем.

Гук, не отрываясь, смотрит на меня.

В его взгляде столько обожания, любования и восторга, что сердце ёкает, как в первый раз, при виде него.

Он покорил меня тогда своей внешней красотой и необузданной дерзостью.

Сейчас я вижу и знаю его настоящего.

Встаю рядом с мужем, растворяясь в этом сказочном моменте.

– Гук... – Шепчу ему на ухо, не слушая праздничную речь церемониймейстера. – Я люблю тебя. Ты навсегда внутри меня.

– И мне не терпится задрать твоё белое платье и снова там оказаться, – отвечает мне муж.

Мы надеваем кольца друг другу под протяжный, раскатистый гром. Ветер усиливается. Как и дождь.

Но мы их не замечаем.

Чонгук поднимает фату. На моём лице то ли капли дождя, то ли слёзы.

Как и у Гука.

Дождь. Наверное, дождь, мелькает в голове.

Чонгук снимает с моих губ капли влаги своими, мягко трётся о них, сдерживая рычание.

Я его знаю.

Он всегда хочет меня съесть.

Как минимум покусать.

Он мой хищник.

И всегда им останется.

Когда порывы ветра и резко усиливающийся дождь уже невозможно не замечать, мы отрываемся друг от друга, прижавшись лбами, а потом поворачиваемся к гостям и показываем безымянные пальцы.

Все празднество у нас проходит под огромным прозрачным куполом с мельчайшими огоньками иллюминации, создавая иллюзию открытого звёздного неба.

Когда приходит очередь бросать свадебный букет, я поворачиваюсь и иду к Миён, маме Чонгука, и вручаю ей этот свадебный символ. Целую стоящего рядом дядю Джунхо и шепчу на ухо:
«Не проспи своё счастье, крёстный. Окольцуй уже свою женщину».

Это не было запланированной акцией, такое решение приходит в мою голову в моменте.

Когда настаёт очередь Гука кидать мою повязку холостым мужчинам, он следует моему примеру и сам выбирает того, кого хочет видеть в роли жениха.

И это наш обожаемый Мингю, который скромно, но настойчиво держится рядом с моей мамой.

Совпадение это или нет, но в этот момент раздаётся самый громкий раскат грома и дождь начинает лить стеной.

Я считаю это благословением свыше и тяну всех выйти из-под защитного купола. Неспящие малышарики громче всех поддерживают мою идею, визжат и смачно прыгают по лужам, окончательно приводя в негодность свои наряды.

Знаете, в эту свадебную ночь в сеть было слито ещё одно видео нашей семьи.

Если вы где-то наткнётесь на кадры счастливой парочки молодожёнов, которые вместе со своими близкими смеются и танцуют, полностью намокшие под дождём на берегу озера, знайте, это мы.

Чонгук и Лалиса Чон.

***

Мы больше не иллюзионисты, плывущие по течению обстоятельств и принимающие спонтанные необдуманные решения.

Мы два влюблённых капитана, крепко держащие штурвал и с улыбкой смотрящие в даль.

Каждая новая точка на карте - промежуточный пункт назначения, куда мы ведём наш корабль.

Один из капитанов заметно прибавил в весе и еле ходит. Но это тот редкий случай, когда радуешься каждому новому килограмму - он не лишний, он долгожданный.

Спустя год после свадьбы, в пятилетие Лиен я подарила Гуку подарок, от которого этот взрослый мужик носился по дому, как угорелый.

Это был тест с двумя едва заметными розовыми полосками.

Вот-вот у нас родится малышка Нари. Её папочка Чонгук превратился в паникёра, который впадает в ступор от каждого чиха и не отлипает от растущего живота жены.

Мы ещё не успели стать родителями во второй раз, а уже планируем сына.

Гук хочет троих детей.

И кто я такая, чтобы отказывать ему в этом?

Особенно, когда я и сама мечтаю о большой дружной семье.

Мы живём настоящим и смело смотрит в наше будущее.

Мы даже сочинили, какой видим свою старость.

Седовласыми, но накачанными старичками мы уезжаем по берегу моря в закат. Останавливаемся в понравившейся бухте. Бросаем байкерскую куртку Гука на песок. Купаемся голышом в солёном море, любуясь капельками воды на телах друг друга. А потом запыхавшиеся, сырые насквозь, открываем стеклянную бутылку комбучи, пьём прямо из горлышка и празднуем нашу жизнь.

Счастливую.

Многодетную.

Такую, что не грех по ней написать книгу или снять кино.