- Я завалил.

Чимин понуро шагал вдоль университетского двора, то и дело пиная попадающиеся под оранжевые кеды маленькие камешки.

Настроение после неудачного зачёта было ни к черту. С момента окончания школы прошло два года, Юнги уже полтора из них не был учителем химии в школе Пака, оставаясь на роли любовника и просто любимого рядом. Это абсолютно не означало, что старший перестал строго контролировать успехи в обучении младшего, особенно в узкой конкретной области, на которой специализировался сам.

Напротив, надзор над младшим стал в два раза жёстче, а наказания за провинности в три раза изощреннее, не то чтобы Чимину не нравилось… Ну задница страдала так, что Пак неделями сидеть не мог, старший слишком увлекался и, не жалея ударов, порол Чимина, со сладостным послевкусием смотрел на горящие алым ягодицы и восхищался. Смотрел на расцветающие фиолетовым синяки и нежно оглаживал каждый, обводя по контуру и тут же зацеловывая, как бы вымаливая прощения. Чимину одновременно было и стыдно, и приятно. Нежный язык с упорством ласкал залитые красным ягодицы, а острые зубы прикусывали свободные, не тронутые плеткой молочные участки кожи.

От воспоминаний в животе Пака стянуло узел возбуждения, в голове крутились разные картинки: слишком яркие, реалистичные, горячие. Мотнув головой, парень зажмурил глаза и попытался подумать о чем-то ужасном. «Волосатая задница декана, жирная волосатая задница старикана с факультета биологии». Немножко попустило, и Пак выдохнул. Туманный дымок рассеялся, и думать стало намного легче. Но все равно даже мысли об ужасном не могли отвлечь Пака от того, что его ждёт дома по возвращении.
Сегодня был зачёт по химии, который младший с чистой совестью завалил. Даже упорная подготовка и неделя в библиотеке не дали нужного результата. Пак оплошал и теперь не знал, как идти домой. Домой, где Юнги ждёт уже, наверное, целую вечность…

Чимин не боялся, честно, просто немного трусил. Реакция Мина могла быть непредсказуемой. От негодования и презрения до неприкрытого гнева и разочарования. Больше всего на свете Чимин боялся, что Юнги когда-нибудь разочаруется в нем. Очень боялся.