Глава 73. Сигнальный огонь (9)
После боя Лу Ин стояла на опустевшей крепостной стене и всматривалась вдаль; повсюду виднелись огни походных шатров, на стягах красовался огромный иероглиф «Юй». Меньше чем за месяц армия Юй овладела почти всем городом, и лишь в юго-восточном направлении ещё держались остатки разбитых отрядов, уповавших на подмогу из великой Чжэн.
Ныне великая Чжэн пребывала в руках преступного сановника; государь по малолетству не способен был править самостоятельно. В первый же год восшествия нового императора на трон Гу Юн ужесточил трудовую повинность и налоги, принялся повсеместно изымать редкостные сокровища, ввёл в стране жесточайшее правление и за один год издал семьдесят три новых карательных уложения — народ давно изнемогал, но простые люди разве смели роптать вслух?
То, что канцлер отлавливает живых людей для алхимических варев, всем было отлично известно, и, хотя прибегал он к самым бесчеловечным средствам, сам государь этому потворствовал и попустительствовал, а без него — кто из сановников отважился бы выступить с прямым укором? К тому же нынешнее придворное собрание погрязло в скверне: возвышение достойных людей целиком зависело от единоличной воли Гу Юна; чиновники покрывали друг друга и составляли единую свору.
Лу Ин понимала: то, что Чжэн Чжао ныне вступил в борьбу за Центральную равнину, не было лишь плодом его безрассудной горячности — то была агония самой великой Чжэн, и нынешнее её видимое благолепие являлось не более чем закатным отблеском. То был слом целой династии; многолетние войны давно лишили простой люд веры в Отечество и семейный очаг, и народ нуждался лишь в достаточно могучем властителе: кто способен был вызволить их из пучины бед, тому и присягали подданными.
Совершенно очевидно, что Чжэн Чжао воспользовался этим мгновением. Лу Ин ещё шесть лет назад возложила все надежды на Чжэн Чжао, и теперь, глядя на плоды сего расчёта, нимало не сожалела о нём.
— Госпожа, отдохните пораньше, — Би Ло всё это время неотлучно следовала за Лу Ин в походном лагере, терпя немалые лишения, и ныне, когда город наконец удалось взять, мечтала хоть раз выспаться спокойно.
— Хорошо, — Лу Ин подняла голову к небесному серпу луны, а в сердце держала лишь одно: «А-Чжань, получила ли ты мои письма?»
Ночь сгустилась; воины, сменяя друг друга, несли дозор и ни на миг не ослабляли бдительности.
— Убийцы! — едва обе они приблизились к дверям жилища, как раздался крик караульного, а следом — беспорядочный топот ног.