глава 12

     – Извините, – сказал он смущенно. – Что это?
     – Нашла, – Майвор показала на место, где стоял их кемпер, на оставшийся от палатки деревянный настил. – Вон там. Разбросаны как попало. А на колечке, между прочим, дата. Тысяча девятьсот четвертый год. Все посмотрели в сторону, куда показала Майвор, словно хотели найти там разгадку.
     – Можно посмотреть, – Стефан протянул руку, и Майвор неохотно передала ему кольцо.
     – А это, я думаю, пломбы, – сказала она.
     – А почему они тут? – спросил Эмиль. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть, что там лежит у отца на ладони.
     Все вопросительно посмотрели на Стефана – уместно ли при ребенке обсуждать мрачную находку?
     – Значит, тут вот что, – после паузы задумчиво сказал Леннарт. – Тут, значит, ясно: кому-то эти штучки принадлежали. Чьи-то они были, эти штучки. Тех, кто уже помер. Но... – он повернулся к Майвор. – А костей не нашли?
     Майвор покачала головой. Леннарт нахмурился.
     – Даже зубов не было? Только пломбы?
     – Нет. Я искала. Только вот это. Гвозди. Или шурупы, кто их знает. Наверное, медицинские. Для переломов или чего-то там...
     Леннарт вспомнил череп косули, прибитый к стене старой пивоварни. Прибил его еще прадед Леннарта, и раз уж он висел так долго, решили – пусть висит. Сколько ветров, сколько дождей, град, снег – и ничего ему не сделалось. Или почти ничего. Но над чем время и погода уж точно не властны – над зубами. Зубы у косули выглядели как новенькие.
     Странное у прадеда было представление об украшениях. Мрачноватое. Впрочем, и так все знают – скелет и зубы сохраняются веками, а то и тысячелетиями. Сто десять лет – не такой большой срок. И, кстати, никто не сказал, что с ними что-то случилось именно в девятьсот четвертом. Может, намного позже. Может, они и после свадьбы прожили немало.
     – Эрик, – задумчиво сказал Стефан, вертя в руке кольцо. – Его звали Эрик.
     Наступило тягостное молчание. Когда-то жил человек по имени Эрик, и он тоже, как и они, угодил в эту зеленую пустыню. Скорее всего, не один, с ним были и другие. И с ними со всеми что-то случилось. Что могло случиться с Эриком и остальными такого, что от них остались только украшения и зубные пломбы?
     Все подумали об одном и том же. Вывод напрашивается сам по себе: то, что случилось с ними, может случиться и с нами. Или еще хуже: то, что случилось с ними, наверняка случится и с нами.
     Они посмотрели друг на друга. Посмотрели на горизонт.
Перекресток, подумал Леннарт. Они, как и мы, попали на перекресток. И на перекрестке остались.