Глава девятая. Нас не было. Часть вторая

Джокер

Эврим услышала звук входящего СМС. Она подбежала к телефону, схватила его — на экране горело имя: «Барыш». Замерла. Открыла сообщение и увидела фразу: «Никогда не испытывал такое». Всего одну фразу. Она не сразу поняла, что там написано:

«Ты мне ответил? Я не понимаю, что ты хочешь сказать, Барыш».

Тут же набрала ему. Первый, второй, третий... десятый гудок. Он не отвечал.

«Барыш, пожалуйста, возьми трубку! Умоляю тебя!»

Вдруг раздался голос, который Эврим не сразу узнала — медленный, бесцветный, лишенный привычных интонаций.

— Я приветствую тебя, Эврим.

Эврим слегка опешила от такого обращения, но быстро пришла в себя, обрадовавшись самому факту, что он ответил.

— Барыш! Куда ты пропал? Я же пишу, звоню! Я нервничаю! Как ты?

В голове у него пронесся кадр из фильма: Джокер, развалившийся в кресле, с маской безразличия на лице.

«А ведь он прав, — с внезапной ясностью подумал Барыш. — Хаос и непредсказуемость обнажают истинную, эгоистичную и жестокую природу человека. Только когда привычный порядок рушится и люди оказываются в экстремальных ситуациях, становится видна их подлинная сущность».

И он ощутил, как в него вселяется этот образ, заполняя собой сознание.

«Я буду играть!»

— Ты почему молчишь, Барыш?

Почувствовал, как его собственное «я» отступает, уступая место этой новой, безразличной сущности. Теперь он не просто Барыш, он — предвестник неразберихи в их истории.

— Хаос — это справедливость, — многозначительно и задумчиво произнес Барыш.

— Что происходит? Я не узнаю тебя и не понимаю тебя, — испуганно прошептала Эврим.

Пальцы его непроизвольно сложились в тот самый нервный жест клоуна — большой палец водил по суставам других пальцев, будто пытаясь стереть с кожи невидимую грязь. А в уголках губ заиграла та самая улыбка, больше похожая на гримасу.

— Многие люди не понимают друг друга. Это нормально. И да, почему ты нервничаешь? — холодно, почти издевательски пропел он.

— Не разговаривай со мной, пожалуйста, так! Я очень хочу тебя увидеть! Мне нужно многое тебе сказать!

— Эврим, ты знаешь, я сейчас в воображаемом кинотеатре и смотрю интересный мелодраматичный фильм. Мне не очень удобно разговаривать.

— Барыш, что? Что с тобой? Почему ты так разговариваешь? Не надо так. Я прошу тебя, ты можешь ко мне приехать? Или встретимся где-нибудь?

— Эврим, удивлю тебя, но ночь на дворе, — продекламировал он с пафосом злодея, — в такое время опасно выходить на улицу.

— Барыш, ты что... пьяный?

— Разве это имеет какое-нибудь значение?