Часть 25. Надежда.

Темнота, будто закрыты глаза. Страшно ли им? Да. Они боятся. Восемь голов. Шершавый кирпич красного цвета. Что-то влажное под ногами. Берцовые кости, ключицы, позвонки хрустят под подошвой. Что-то всхлипывает, чавкает. Но это просто галлюцинации. Здесь же ничего нет, да? Трупы ведь закапывают, точно?

—Стоять! — В шаге от стены.

От неё веяло холодом и металлическим запахом, так пахли ржавые инструменты, запах, знакомый каждому пацану. Что-то блестело в свете луны. Что-то сочилось из швов цемента меж кирпичей. И сами кирпичи блестели, как куски жирного, красного мяса. Но это ведь не так? Под ногами хрустнули чьи-то зубы. Да нет, это щёлкнули предохранители.

—Приготовиться!

Откуда-то резко завоняло жаренным мясом. Странные, влажные звуки чавканья, будто в стороне жрал какой-то дикий зверь. Нет-нет, это просто пошёл дождь, запаху виной конвой, который всего лишь устроил привал где-то недалеко отсюда, вот и пахнет. Недалеко от расстрельной стенки? Не звучит ли это странно? Тише. Не накручивать себя. Всё хорошо.

Всё хорошо.

—Огонь!

***

Лагерь. Раннее утро. От лица Юли.

Тяпа давным-давно ушёл, но на губах до сих пор ощущалось тепло. Солнышко только встало, а меня уже повели умываться. Показалось, будто раньше чем обычно. Но скорее всего только показалось.

—Ты легко отделалась, знаешь ли. — Бормотала санитарка надо мной, пока я протирала лицо мокоыми ладонями и наливала в руки ещё воды из умывальника.

—Каждое утро мне это озвучиваешь. — Фыркнула я.

—Выпишут тебя, дурёха, скоро. — Закатив глаза произнесла тётка.

—М. — Отреагировала я равнодушно. Не сегодня, это плохо. —Когда?

—Тебе всё скажи! — Буркнула женщина. —Я почём знаю? Чё имею, то озвучила, а там доктор подробности даст. Ты, я погляжу, не рада?

—Верно, я не Рада, я Юля. — Я закончила и пожала плечами.

—Во язва!

—Радуйся, что не в твоем желудке. — Вытерев руки, я улыбнулась и ушла в лазарет. Не собираюсь портить себе настроение после событий этой ночи.

«Скоро», в общем, тоже не так уж и плохо. Надеюсь наступит оно быстро, ибо хотелось бы поскорее в лагерь, поболтать со своими. Вздохнув, я встала к окну и задумчиво посмотрела куда-то в сторону гор. Рука поползла к животу, и огладила, подрагивая, шершавые бинты. Вспомнилась ночь, самая страшная ночь в моей жизни, которая могла стать для меня последней. Пальцы непроизвольно согнулись, ногти вонзились в материал, движение отразилось ужасной болью. Как будто меня облили кипятком, или, того хуже, подожгли.

—Ай!