глава 36
Лиам Хейс
- Ну давай, ещё пару глотков. Станет легче, - сказал Арло, мой друг, наливая виски в бокал.
Я сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. Торс голый - я вышел из душа, но так и не надел футболку. Чёрные спортивные штаны, мокрые волосы, капли воды всё ещё стекали по шее, смешиваясь с потом. В комнате было душно, но я не открывал окно. Мне хотелось задыхаться.
- Легче не станет, - ответил я, глядя в потолок. - Уже никогда.
Арло приехал час назад. Привёз три бутылки виски. Первую мы выпили молча. Вторую - почти молча. Третья стояла в углу, наполовину пустая. Я пил, но не пьянел. Или пьянел, но боль не уходила. Она только росла, расползалась по грудной клетке, как чёрная опухоль, пожирающая всё на своём пути.
Я уже не помнил, когда нормально спал. Неделю? Две? Месяц? Время потеряло смысл. Было только «до» и «после». «До» - когда она была рядом. «После» - когда её не стало.
- Брат, я понимаю... вот так вот внезапно. Это очень больно, - сказал Арло, садясь на диван рядом со мной.
Я ничего не ответил. Не потому, что не хотел - просто не мог. В горле стоял ком, который нельзя было проглотить. Я смотрел в одну точку на потолке, но видел не белую краску и трещины, а её лицо. Люси. Её зелёные глаза, её мягкие кудри, её улыбку, которая могла растопить даже самую чёрную тьму.
Я закрыл глаза, и из правого глаза вытекла одинокая слеза. Я не вытер её. Пусть течёт. Я заслужил эту боль.
Я встал, прошёл на балкон, зажёг сигарету. Ночной воздух обдал лицо, но не принёс облегчения. Где-то вдалеке горели огни Чикаго, а я стоял здесь, на семнадцатом этаже, и чувствовал себя самым одиноким человеком на земле.
Арло вышел за мной. Он сел на диван на балконе, а я упёрся локтями в перила и смотрел в темноту. В ту самую темноту, где, возможно, сейчас находилась она. Где-то там. Или она уже под землёй. Или в воде. Или в утробе какого-нибудь монстра, который забрал её у меня.
- Лиам, нужно продолжать жить, - осторожно сказал Арло. - Если она не появилась за шесть месяцев, она вряд ли... жива.
Я затянулся сигаретой, но ком в горле мешал. Дым обжёг лёгкие, я закашлялся, но не выбросил. Докурил до фильтра и только тогда раздавил бычок в металлической пепельнице.
- Я так ждал, что мне позвонят, - сказал я, глядя в пустоту. - Попросят хоть миллион. Скажут, что она у кого-то, кто хочет надавить на меня. Но молчание. Шесть месяцев молчания. Ни звонка, ни письма, ни намёка.
Я повернулся к Арло. Мои глаза горели.