глава 8

Лиам Хейс

Я припарковался рядом с её домом и вылетел из машины, даже не заглушив двигатель. Ключи остались в замке зажигания — плевать. Софи что-то кричала мне вслед, но я не слышал. В ушах стучала только одна мысль: она там. Она ждёт. Она ранена.

Я подбежал к подъезду — тому самому, который запомнил навсегда. Старая хрущёвка, облупившаяся краска на стенах, ободранная дверь. Год прошёл, а здесь ничего не изменилось. Кроме одного.

Дверь в подъезд была приоткрыта.

Я рванул внутрь, и в нос сразу ударил запах. Запах, который я никогда не спутаю ни с чем другим. Запах железа. Крови. Много крови.

Сердце упало в пятки и, кажется, вообще перестало биться, когда я увидел открытую дверь в её квартиру. Ту самую дверь, которую она закрыла за мной год назад. А на полу перед ней...

Лужа крови.

Большая, тёмная, уже начинающая подсыхать по краям. Она растеклась по плитке в прихожей, и от неё веером расходились следы — чьи-то ноги, оставляющие кровавые отпечатки. Два следа вели внутрь квартиры, а два — наружу. Мужские. Большие.

Я медленно подошёл к луже, присел на корточки и коснулся пальцем края. Кровь. Ещё влажная. Ещё тёплая.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Зажмурился, пытаясь унять головокружение. Голова пошла кругом, перед глазами поплыли чёрные пятна.

Где. Она. Где она, чёрт возьми?!

Я резко встал и со всей силы ударил кулаком в стену. Штукатурка посыпалась, костяшки взорвались болью, но я даже не почувствовал.

— Какого хрена?! Где она?! — закричал я так, что, кажется, стены задрожали.

Софи стояла в дверях, бледная, с расширенными от ужаса глазами. Она смотрела то на лужу крови, то на меня, и не могла вымолвить ни слова.

Отчаяние накрыло с головой. Тяжёлой, ледяной волной, от которой перехватило дыхание. Я не успел. Проклятый муж увёз её. Убил. Спрятал тело. Она мертва. Она мертва?

Я не сдержал слово. Не смог спасти её. Не успел.

Я опустился на диван — тот самый, на котором она меня спасла, — и закрыл глаза. Сердце сжалось в тугой болезненный комок. К горлу подступил ком, захотелось плакать. По-настоящему, по-мужски, скупо и горько.

И вдруг в ушах зазвучал её голос. Тот самый, который я не мог забыть целый год.

«Парень?.. С вами всё хорошо?»

Я зажмурился сильнее, но голос не уходил. Он звучал снова и снова, как заезженная пластинка.

Софи с шокированным взглядом села рядом. Я чувствовал её присутствие, её тепло, но не мог открыть глаза. Не мог посмотреть на неё.

— Кто она, милый? — тихо спросила Софи.