глава 2
Люси Адамс
Я лежала на полу и не могла пошевелиться от боли.
Каждая клетка моего тела кричала. Ребра, спина, живот — все смешалось в один сплошной комок агонии. Холодный ламинат приятно холодил щеку, и на мгновение мне показалось, что я могла бы так и остаться здесь. Навсегда. Просто закрыть глаза и перестать чувствовать. Мне ведь всего семнадцать. Разве в семнадцать должно быть так больно?
— Вали, тварь. Чтоб три часа тебя как минимум здесь не видел, — сказал Джей.
Голос сверху, тяжелый, как надгробная плита. Я даже не видела его лица — только его ноги в домашних тапках. Он стоял надо мной, и я знала, что если не поднимусь сейчас, последует новый удар.
Я заставила свое тело двигаться. Медленно, с трудом, опираясь руками о стену, я поднялась с пола. Каждый сустав скрипел, каждый мускул горел огнем. Ботинки. Они стояли у двери, там же, где я их сняла несколько часов назад, когда мечтала просто уйти на работу. Несколько часов. А казалось — прошла целая жизнь.
Я натянула ботинки, не завязывая шнурки. Пальцы тряслись и не слушались. Джей смотрел мне в спину — я чувствовала этот взгляд, тяжелый, маслянистый, довольный. Он всегда становился таким после того, как выпускал пар. Спокойным. Удовлетворенным. Сытым.
Я открыла дверь и вышла в ночь.
Было темно и холодно.
Зима в этом году выдалась лютая. Мороз пробирал до костей, ветер бросал в лицо колючую снежную крупу. Я глубоко вдохнула, и холод обжег легкие, выгоняя из них затхлый запах нашей квартиры, запах страха и пота.
Но я знала, куда идти.
Раньше, когда он выбрасывал меня на улицу, я не знала, куда мне деться. Первые разы я просто бродила по городу, как бездомная собака, заходила в круглосуточные магазины, грелась в подъездах, плакала на остановках. Мне было шестнадцать, когда это началось. Шестнадцать, когда я впервые поняла, что замужество — это не про любовь, а про клетку. Потом научилась сидеть в дешевых кафе, заказывая чашку самого дешевого чая и растягивая ее на несколько часов.
Но так не могло продолжаться вечно. Деньги таяли, официанты косились, а Джей становился только злее.
И тогда, после сотого, наверное, выброса на улицу, я начала откладывать. По копейкам. С каждой зарплаты, которую я получала на своей дурацкой работе в кофейне, я прятала немного. С каждой мелочи, которую он давал мне на продукты, я отщипывала крупицу. Это было медленно, мучительно, но через год у меня накопилась сумма, на которую я могла снять малюсенькую квартирку.