глава 29

Лиам Хейс

Я вышел из ванной комнаты с полотенцем на бёдрах. Вода всё ещё стекала с моих плеч, груди, волос, оставляя на коже холодные дорожки. Я провёл рукой по лицу, смахивая капли, и на секунду задержался у двери, привыкая к полумраку спальни.

Люси не спала.

Она лежала на кровати, укрытая одеялом до самого подбородка, но я видел — её глаза блестели в темноте. Она смотрела на меня. Пристально, жадно, так, будто я был единственным, что имело значение в этом мире.

Я сделал шаг к шкафу, чтобы взять боксёры. Полотенце держалось на мне неплотно — я слишком торопился, когда выходил, и теперь оно грозило сползти в любой момент. Я почти дотянулся до ручки шкафа, когда почувствовал.

Полотенце упало.

Тёплая, мягкая ткань скользнула по ногам и бесшумно легла на пол. Я замер, мысленно выругавшись. Но прежде чем я успел наклониться, чтобы поднять его, я почувствовал её дыхание у своего уха. Горячее, прерывистое, с лёгким запахом шампанского.

— Сучка, — прошептал я, но в голосе не было злости. Только отчаянное желание сохранить остатки самообладания.

Она усмехнулась — тихо, почти беззвучно, но я услышал. И в следующую секунду её руки обвили меня сзади, прижимаясь к моей спине. Я почувствовал тепло её тела — горячее, живое, почти обжигающее. Её ноги ловко отшвырнули полотенце в сторону, и теперь между нами не было ничего, кроме тонкого кружева её бюстгальтера и моей обнажённой кожи.

— Ты пьяная, барашка, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Ты пожалеешь. Я же знаю тебя.

Она не ответила. Вместо этого она развернула меня к себе, прижалась и упёрлась спиной в дверцу шкафа. Теперь она стояла передо мной, а я — перед ней, абсолютно голый, с бьющимся где-то в горле сердцем. Её тело было таким близким, что я чувствовал каждый её вдох.

— Ты же знаешь, что я точно не буду жалеть, — сказала она, и в её голосе звучала такая уверенность, что я почти поверил. — Ты же не позволишь, правда?

Она подняла на меня глаза — зелёные, блестящие, полные того самого огня, который я так долго старался не замечать.

Я прищурился.

— Я-то не позволю, — ответил я. — Но сомневаюсь, что завтра ты будешь вспоминать свою смелость с гордостью.

Она провела рукой по моей груди, спускаясь вниз — сначала по ключицам, потом по мышцам пресса. Я чувствовал каждое её прикосновение, каждый миллиметр её пальцев на своей коже. Когда её рука опустилась ниже, я перехватил её запястье. Остановил.

— Тебе не нравится, что я смелая? — спросила она, и в её голосе послышалась обида. — Ты же сам меня сделал такой.