глава 34
Лиам Хейс
Я задел кружку с кофе рукой, и она с грохотом разбилась об пол, разлетаясь на десятки острых осколков. Горячая жидкость залила клавиатуру, бумаги, край стола, но я даже не пошевелился. Я сидел, уставившись в одну точку на мониторе, и смотрел сквозь него. Взгляд был пустым, руки безвольно лежали на столе, а в голове - тишина. Та самая тяжёлая, гнетущая тишина, которая бывает только когда внутри всё давно уже кричит, но голоса уже не осталось.
Я уснул за монитором. Как и каждый день в течение этой долбаной недели.
Вот уже семь дней я жил на одной злости и кофе. Спал урывками - за столом, в машине, иногда на диване в кабинете, но никогда - в нашей спальне. Не мог. Там пахло ею. Её шампунь, её духи, её подушка, на которой до сих пор осталась вмятина от её головы. Я заходил туда только за чистой одеждой и сразу выходил, не поднимая глаз. Если бы я лёг на ту кровать, я бы не встал. Я бы просто лёг и умер от тоски.
Я обыскал весь Чикаго. Каждый район, каждый переулок, каждый парк. Я объехал больницы, морги, полицейские участки. Я разослал её фото всем, кто мог помочь - знакомым, партнёрам, даже тем, с кем у меня были старые счёты. Я пообещал награду. Большую. Такую, от которой у людей глаза загорались.
Но всё безрезультатно.
Она как будто испарилась.
Каждый день я звонил в офис. Каждое утро один и тот же вопрос: «Она приходила?» И каждый раз один и тот же ответ: «Нет, мистер Хейс, её не было». Я звонил всем, кто мог что-то знать - её редким знакомым, бывшим коллегам, даже тем, кто просто однажды пересекался с ней в кофейне. Никто ничего не знал. Никто её не видел. Никто не слышал.
Как будто она растворилась в воздухе.
Я не спал, не ел, не чувствовал ничего, кроме пустоты и злости. Но сегодня, наконец, появилась зацепка.
Я нашёл адрес того ублюдка.
Джейсон Адамс.
Её бывший муж. Тот, кто бил её, резал, травил, уничтожал. Тот, кто оставил её умирать в луже крови в собственной квартире. Тот, кто посмел поднять руку на ангела.
Я встал из-за стола, не замечая осколков под ногами. Взял ключи от машины, на ходу натягивая куртку. Внутри всё горело - нестерпимо, дико, как пожар, который нельзя потушить.
Я ехал на скорости под двести километров в час.