Глава 7. Конфликт

Ань Цзыци положил пойманного кролика в бамбуковую корзину, бросил сверху несколько пучков любистка и спрятал всё это в уголок маленького двора. Грибы же оставил на кухне — пусть мама сама разберётся по возвращении.

Ань Цзыцинь уже ушла работать в главный дом. Во дворе стояла большая бочка с водой — отец каждый день наполнял её до краёв, так что Цзыци мог спокойно залить водой маниоку и приняться за её обработку.

Ань Цзыминя он отогнал подальше — боялся, что тот намочит одежду и простудится.

Цзыци сперва тщательно, раз за разом, промыл клубни, затем взял кухонный нож и принялся счищать кожуру. Удалить её нужно было дочиста, иначе оставшиеся токсины могли бы принести немало бед. Пальцы уверенно держали рукоятку ножа, лезвие мелькало вверх-вниз, и вскоре на дощечке осталась только белая, нежная сердцевина корня.

Очищенную маниоку он опустил в кипящую воду. Уже так её можно было есть, но Ань Цзыци решил подстраховаться — достал паровую корзину, выложил туда отваренные куски и поставил на котёл. Теперь, когда родители вернутся, еда будет готова.

Ань Цзыминь с тоской смотрел на корзину, над которой еле заметно клубился пар. Цзыци, видя его жалостливый взгляд, не выдержал, палочками достал большой кусок и протянул прямо в рот младшему брату.

— Вкусно? — спросил он, весело щурясь.

— А-а-ай, горячо! — зашипел Ань Цзыминь, но даже не подумал выплюнуть. — Вкусно, вкусно! Брат, ты просто волшебник! — произнёс он, смотря на старшего с обожанием.

— А то! — самодовольно фыркнул Ань Цзыци. — Когда мама вернётся, вечером мы приготовим тебе кролика с грибами! Но это уже будет не моих рук дело!

— Угу! — восторженно закивал тот, с полным ртом.

На обед семья по обычаю собиралась в главном доме. Ань Цзыци, плотно прикрыв котёл крышкой, взял Цзыминя за руку и повёл его туда.

Ещё издали до них донеслись ругательства госпожи Ли. Братья встревожились — уж не их ли мать или сестра Цзыцинь стали жертвой её гнева? Они кинулись туда бегом.

— Проклятая транжира! — вопила госпожа Ли. — Ешь за мой счёт, живёшь в моём доме, а даже лепёшку кукурузную нормально испечь не можешь! Полагаешь, я обязана тебе прислуживать? На что только мой сын посмотрел, бесполезная ты женщина! Кроме как греть постель, ты вообще на что-то годишься? А-а, позорище!..

Дальше Ань Цзыци слушать не стал — та изрыгала такие мерзости, что слушать было противно. Ну и язык же у этой старухи!