Глава 7. Резервация рабов

За пропускным пунктом началась широкая площадка, щедро посыпанная мелким гравием. По обе стороны высились однотипные прямоугольные помещения, словно впаянные друг в друга боками. Соответственно, окон в них не было, только лишь дверь. По сути, рабские бараки представляли из себя полноценный грузовой отсек - бери, да цепляй к чему угодно, от грузового аэровика до аквавоза.

Не удивлюсь, если на этих бараках и крепления соответствующие есть.

Через гравийную площадку тянулась тропинка, выложенная амортизационной коричневой плиткой из пружинящего материала. Видно, уборщики не особо следили за ней, потому что на треть тропинка была усыпана мелкими камушками... которые в данный момент я со злобным усердием пинала.

Госпожа Чудо-Юдо! Рассказать кому, обсмеют.

Остаётся только надеяться, что космозонги не в курсе подоплёки земных фразеологизмов.

Как опытный эмпат, Талла Ней, безусловно, уловила мою стыдливую злость, но никак это не прокомментировала, давая время успокоиться. А вскоре под наплывом новых впечатлений чувства и сами трансформировались.

Жаль только, что это был... брезгливый ужас. На который наложилось очень сильное липкое чувство чужого беспокойства... нет, даже не беспокойства, а массовой тревоги с пыльным привкусом безнадежности.

Охранники внутреннего двора или площадки согнали всех рабов - человек двадцать примерно, - в одну дрожащую кучу. И в каком они были состоянии! Грязная одежда с четкими узкими дырами на плечах и спинах, будто специально ножницами надрезали... измождённые лица в пятнах гематом и старых шрамов... тусклые глаза, наполненные тупой покорностью и страхом.

Однажды, в ту пору, когда я ещё работала в Ксенозаповеднике, к нам привезли партию чешуак, конфискованных у контрабандистов. В здоровом состоянии это выносливые, умные и агрессивные создания, что-то вроде собак, но покрытых чешуей. Оттого землянин, первым открывший этот вид на одной из малонаселенных рептилоидных планет, и название такое им дал. Но эти чешуаки были совсем не агрессивные. При каждом движении людей вокруг клетки они скулили и жались в угол. Это как жестоко нужно было с ними обращаться, чтобы молодые игривые животные превратились в четырехногие чешуйчатые комки скулящего ужаса?!

У этих рабов взгляды были точь-в-точь, как у тех несчастных чешуак.

- Почему они так ужасно выглядят? - шепотом спросила я у молчаливой Таллы Ней. - В резервации с ними плохо обращаются?

Девушка-диниту перевела бесстрастный взгляд с меня на одного из охранников.

- Госпожа задала вопрос. Отвечай.

- Простите, госпожа Ней! Простите, госпожа... э-э... - охранник пошевелил губами, надеясь, что ему назовут мою новую дурацкую фамилию, но я молчала, и он продолжил: - Это партия рабов, конфискованных у госпожи Ядхе Цин за убийство личного раба в общественном месте! Мы ещё не успели привести их в порядок, они только что прибыли... Сейчас мы приведем две другие партии конфискантов.

Талла Ней кивнула, давая разрешение. Когда охранники отошли, я спросила:

- Если на планете так жестоко обращаются с рабами, то почему бы комиссии ЗССР не конфисковать всех рабов? Ну, чтобы распределить среди адекватных и проверенных хозяев?

- Во-первых, рабов слишком много. Это три четверти от всего населения. Во-вторых, генеральный совет ЗССР вынес решение максимально избегать конфронтации с общественностью Тигардена-2 в переходной период его вступления в Содружество. И единственное, на основании чего комиссия может целиком конфисковать живое имущество любой островной госпожи - это убийство раба при свидетелях. И то, потому что Великая Госпожа Островов подписала договор, по которому каждая жительница лично несёт ответственность за жизнь своих рабов. Наказание за непослушание - конфискация и есть.

- То есть... получается, пока ничего не изменилось? - нахмурилась я. - И любая садистка может издеваться над своими рабами безнаказанно, если не будет доводить их до смерти на глазах у свидетелей?

- Да, - коротко подтвердила Талла Ней.

Мы обе умолкли, невесело размышляя каждая о своем.

- Госпожа Ней! - окликнул нас первый охранник, посмотрел на меня и снова замялся: - Госпожа..?

- Чудо-Юдо! - сердито рявкнула я.

Он стушевался, и от него отчётливо, словно запах мокрой псины, распространилась волна страха. Отлично, Гайя! Умница хренова. Теперь и он, и присутствующие рабы записали тебя в категорию злобных рабовладелиц.

- Госпожа Чудо-Юдо, - осторожно, словно разговаривая с хищной эребской гратерой, сказал охранник, - рабы готовы к демонстрации. Убрать этих?

Он кивнул на рабов из первой потрепанной партии. Они так и стояли, по-овечьи сбившись в кучу, и вызывали у меня острое чувство жалости.

- Нет. Оставьте.

Пока всех рабов выстраивали в шеренгу, я уныло гадала, куда мне девать столько рабов и как их прокормить. Пособие для иммигрантов для одного человека вполне себе приличное, а вот для одного плюс пятьдесят - уже не очень. А ведь ещё и на конфискованном, теперь уже моем, острове Йо осталось ещё какое-то количество рабов.

Конечно, мне всех их очень жаль. Но и к себе жалость имеется.

До рабовладельческих новостей об этой планете я намеревалась организовать небольшой приют с ветеринарной клиникой для животных, но теперь придется планы кардинально пересмотреть. Кажется, кибер упоминал, что поместье на острове предназначено для сельского хозяйства... но вся печаль моего положения состояла в том, что в этой области я, как городской житель, была абсолютным профаном.

Стоявшая справа Талла Ней вполголоса произнесла:

- В любых чувствах жизненно важен баланс, Гайя. Переизбыток жалости опасен слепотой к темным сторонам личности... и серьезными проблемами в будущем.

Я с сомнением покосилась на разговорившуюся спутницу.

- В таком случае... у вас найдется полезный совет, по какому принципу выбирать рабов?

- Рекомендую воспользоваться эмпатическими способностями, - ещё тише сказала Талла Ней. - Для этого достаточно отключить эмоциональный круг защиты. Когда будете готовы выбирать, просто дайте четкую мысленную команду пси-ограничителю... и тогда психоэнергетика каждого из рабов станет для вас открытой книгой. Но не переусердствуйте! Полчаса такого режима - максимум для новичка. Иначе голова потом будет болеть целые сутки или больше.

- Хорошо. Спасибо! - шепнула я и потрогала кончиками пальцев серебряную полоску гибкого металла на лбу.

Пси-ограничитель был теплым и бархатистым наощупь. Вероятно, в технологии изготовления применялась комфорт-обработка под органику, поэтому ощущения чужеродности его ношение не вызывало.

Шеренга рабов растянулась вдоль бараков в длинную линию, показавшуюся мне бесконечной.

- Глаза в пол! - раздался окрик охранника, а затем с резким переходом в почтительное: - Госпожа Чудо-Юдо, выбирайте.

- Сколько их тут всего? - со вздохом спросила я.

- Двести тринадцать единиц, госпожа.

Двести тринадцать! В ужасе я окинула взглядом выстроившуюся линию рабов, которая уходила далеко в полумрак брачных строений. Да тут до самого утра выбирать придется...

Одна надежда, что эмпатия ускорит этот гнетущий процесс в разы.

Сосредоточившись на пси-ограничителе, я чётко произнесла про себя: «Отключить эмоциональный круг защиты!»

И сразу же вздрогнула.

Зрение изменилось. Каждый из присутствующих словно облачился в полупрозрачный цветовой кокон, причем у всех эти коконы имели свои цвета. Они были неоднородны, а по поверхности вспышками появлялись, перемещались и исчезали пятна разнообразных оттенков.

- Вы тоже это видите? - не удержалась я от вопроса, оглянувшись на девушку-диниту. - Всё время?

- Да, - слегка улыбнувшись, ответила она. - Для нас это нормально. Мы с детства учимся смотреть... насквозь.

Цветовой кокон самой Таллы Ней сильно отличался от других. Он был ровного фиолетового цвета с серебристым отливом и вращался вокруг ее стройного тела медленно и плавно, словно девушка была живой планетой, а полупрозрачный кокон - ее воздушной атмосферой.

А вот остальные действительно казались открытыми книгами эмоций, пока ещё не совсем разборчивыми, но все же читаемыми.

Каждый цвет источал свои эмоции, остро и ярко, будто открытые пакетики с концентрированными специями. С приближением к шеренге рабов они «пахли» сильнее, давая возможность распознать, что именно чувствует их обладатель. По всей видимости, сам цветовой кокон являлся аурой, которую земные учёные ещё в мохнатые века научились фотографировать специальными приборами.

Невольно заинтересовавшись, я шагнула ближе к самой первой фигуре, окутанной ярко-красными и темно-бордовыми всполохами.

И сразу же отшатнулась.

От этого раба несло сдержанной яростью, желанием рвать и крушить все вокруг. А ещё огромной усталостью. Он вдруг поднял глаза с полопавшимися капиллярами на мутных белках и наградил меня взглядом, полным отвращения и ненависти.

- Глаза в пол, Грай! - резко приказал охранник и обратился ко мне: - Госпожа, желаете наказать его за неуважение? Плетью или болевой кнопкой на ошейнике?

На щеках раба заиграли желваки, и он неохотно снова уставился себе под ноги. Казалось, даже слышен скрип его стиснутых зубов.

- Нет, не желаю. В резервации практикуют физические наказания? - Я отошла подальше от этого бешеного типа, полыхающего красным. - Думала, тут территория комиссии ЗССР.

- Это так, госпожа. Но на планете действует «Рабская декларация» с перечнем разрешенных наказаний за строптивое поведение. И резервация даже под эгидой ЗССР обязана ей следовать. Многие островные госпожи охотно пользуются этой возможностью...

- Даже иммигрантки?

- Не могу ответить точно, госпожа. Иммигрантки... кажется, были один-два случая, - ответил охранник. Бледно-оранжевый кокон вокруг его тела расцвел желтоватыми пятнами, транслирующими неуверенность.

- Всё потому, что потока иммигрантов на эту планету пока нет, - пояснила Талла Ней. - Программа открылась всего год назад.

- Понятно.

Я двинулась дальше вдоль шеренги, изучая ауры и быстро проходя мимо буйных «ярко-красных». Проблемы мне не нужны.

Времени на то, чтобы заглядывать в глаза рабов, анализировать и советоваться с Таллой, не было. Позади остался тяжёлый день, проведенный впроголодь, и больше всего мне сейчас хотелось добраться до своего нового дома и проинспектировать съестное содержимое кухни.

Поэтому выбор своих обязательно-иммигрантских пятидесяти лишних ртов я осуществляла, ориентируясь на эмоционально-безопасные ауры - фиолетовые, от которых веяло чем-то спокойно-рассудительным; зелёные, как у меня самой; бронзовые, источающие ощущение смиренной силы... и, больше из жалости, голубовато-серые, которые транслировали печальное уныние и безнадежность. Все они казались очень тусклыми и были усеяны темными пятнами то ли от болезней, то ли от депрессии, то ли просто от морально-физического истощения.

Других базовых цветов не нашлось.

Охранник следовал за мной по пятам, отмечая в рабочем коммуникаторе выбранных рабов и сразу же отсылая их в противоположную от шеренги сторону. Там стоял другой охранник, который, не мудрствуя, просто шлёпал несчастным на лбы допотопную ручную печать, измазанную в водостойкой краске. На коже оставался красный кружок, перечеркнутый галочкой.

Противоположный конец очереди приближался довольно быстро, пока я тыкала пальцем, полностью абстрагировавшись от мысли, что выбираю не вещи, а живых разумных существ. Космозонгов. Что примечательно, поголовно мужского пола.

Приободрившись в надежде поскорее закончить с неприятным, я шагнула к очередному рабу... и вздрогнула.

Аура была мутной от боли, грязно-серой с черными кляксами. Сквозь ее полупрозрачную субстанцию виднелось безразлично-отрешенное уродливое лицо с неестественными щёлками век, опухшими от побоев.

Это был раб из первой группы, конфискованной у хозяйки со смертельно-садистскими наклонностями - госпожи Ядхе Цин.

Неожиданно для себя я сказала:

- Подними глаза.