Глава 33: Это потому что ты падала за нас двоих

Прошёл месяц с убийства Гарретта Гейтса. После этой трагедии его семья оказалась на грани полного развала.

Мэр Гейтс: его общественный статус рухнул. Сын погиб, обвинение в его смерти легло на Гомеса, и жители города встречали его с осуждением и презрением. Мэр стал ещё более строгим и властным, пытаясь сохранить лицо и власть, но уважение населения уже не вернулось. В результате его отстранили от должности, и власть постепенно ушла из его рук.

Миссис Гейтс: поглощённая горем, она полностью замкнулась в себе. Роскошная и спокойная жизнь, к которой она привыкла, рухнула за одну ночь. Она скрывала свои эмоции, но одновременно пыталась держать мужа под контролем, который полностью ушёл в работу и политику, чтобы не сталкиваться с собственным бессилием.

Позже выяснилось, что они оба совершили совместный суицид. Мэр подтолкнул жену, и они вместе выпили яд из ягод белладонны, оставив после себя шок и горечь.

Гомеса оправдали и вернули в академию, наложив запрет на выезд из страны на несколько ближайших лет. Мортиша не смогла сдержать эмоций: как только он перешёл ворота академии, она не отходила от него ни на миг. Офелия, встревоженная новым статусом Айзека и Т/и как пары, скатилась по учебе и часто замыкалась в библиотеке с дневником. Француаза проводила больше времени с Донованом Галпиным, находя в этом утешение и поддержку.

События в Неверморе быстро разошлись среди родителей изгоев, а жители Джерико стали обходить академию за несколько километров, чтобы не сталкиваться с учениками и слухами.

***

После пары Т/и и Айзек направились к озеру. Оно было покрыто толстым слоем льда, вокруг лежал свежий снег, частично скрывая осенние листья и пожелтевшие колосья травы у кромки воды.

Т/и стояла напротив Айзека, стараясь научить его кататься на коньках, хотя сама пока владела техникой лишь условно. Они часто падали друг на друга, смеясь, и их смех эхом разносился по тихому зимнему берегу.

— Давай по-новой, — улыбнулся Айзек, держа её за руку, — в этот раз пробуем не упасть.

— Не обещаю, — она улыбнулась шире, наклонившись к нему ближе, — если что, буду падать на тебя.

Айзек усмехнулся, поправляя её шарф, сдвигая его чуть выше, чтобы шея была защищена от мороза. Он наклонился, мягко коснувшись её губ своими, затем поднял голову и упёрся лбом об её лоб. Тёплое дыхание обоих слегка обжигало щеки, краснеющие на морозе.

— Падай, поймаю, — прошептал он.

— Я знаю, — она улыбнулась мягче, поправляя его шапку— Она снова съехала на косок.