Глава 11. Слёзы хищника

«Я убиваю их и плачу. Я ненавижу их и жалею. Я - чудовище, которое помнит, каково это - быть человеком. И в этом моё проклятие пострашнее, чем у брата. Он хотя бы может любить. А я могу только мстить и жалеть о том, что уже никогда не стану прежним».

Ночь накрыла Сеул мокрым одеялом.

Хёну шёл по пустому переулку, и каждый его шаг отдавался эхом в гулкой тишине. Руки были в крови - чужой, тёплой, ещё не успевшей остыть. Он только что убил. Ещё одного. Шестого за эту неделю.

Мужчина был пьян. Вышел из бара, шатаясь, матерясь, пинал пустые бутылки. Хёну шёл за ним три квартала, чувствуя запах перегара, злости, пустоты. Этот был из тех, кто бьёт жён. Хёну видел шрамы на его костяшках, видел, как он сжимал кулаки при виде каждой проходящей женщины.

Убивать таких было легко. Почти приятно.

Но после - всегда приходила пустота.

Хёну остановился под фонарём, посмотрел на свои руки. Красное на бледной коже. Чёрное под ногтями. Он поднёс ладони к лицу, вдохнул запах - металл, смерть, свобода.

И заплакал.

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью на губах, падали на асфальт тёмными каплями. Он не всхлипывал, не выл - просто стоял и плакал, глядя в никуда пустыми глазами.

- Почему? - прошептал он. - Почему мне не всё равно?

Ответа не было. Только ветер гнал по земле обрывки газет, только где-то вдалеке лаяла собака.

Он пошёл дальше. Мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов, мимо жизни, которая текла мимо него, как вода сквозь пальцы.

В парке было тихо. Фонари горели тускло, скамейки пустовали - поздняя осень, холодно, никто не гуляет. Хёну сел на первую попавшуюся скамейку, откинул голову назад, закрыл глаза.

Перед внутренним взором проносились лица. Те, кого он убил. Плохие? Да. Злые? Да. Заслужили? Возможно.

Но они были людьми. А он убивал их, пил их кровь, становился сильнее. И ненавидел себя за это.

- Дяденька, а почему ты плачешь?

Хёну дёрнулся, распахнул глаза.

Перед ним стояла девочка. Лет семи, не больше. В розовой курточке, с двумя смешными хвостиками на голове, в руках - кукла, которую она прижимала к груди. Смотрела на него огромными глазами, в которых не было страха - только детское любопытство.

- Ты... - Хёну сел прямо, быстро вытер щёки рукавом. Кровь на руках! Он спрятал их за спину, надеясь, что девочка не заметит. - Ты что здесь делаешь? Ночь на дворе!

- Я гуляю, - просто сказала девочка. - Мама с папой поссорились, я ушла. А ты плачешь. Тебе больно?