28 глава

Утро было тяжёлым, как мокрое одеяло.

Ксюша вышла из подъезда и сразу остановилась. Воздух был сырой, прохладный, с запахом асфальта и чего-то металлического — будто ночь ещё не ушла окончательно, просто отступила вглубь дворов. Солнце только начинало подниматься, но света в нём было мало, он не грел, а лишь подчёркивал всё вокруг: облупленные стены, ржавые качели, пустые лавки.

Она поправила ремень сумки на плече и пошла.

Шла медленно, будто боялась прийти слишком быстро. Голова гудела — не от алкоголя, не от бессонницы, а от мыслей. Они не шли одной линией, они наваливались сразу, перебивая друг друга, и от этого хотелось зажать уши руками.

Стыд сидел внутри, плотный, вязкий. Он не кричал, не жёг — он просто был. Стыдно было вспоминать каждое движение, каждое слово, каждый взгляд. Особенно — утро. Особенно — то, как легко она ушла. Не хлопнула дверью, не сказала ничего. Просто ушла, как будто ничего не произошло. И именно это пугало больше всего.

Она шла вдоль домов, стараясь не смотреть на окна. Казалось, что за каждым кто-то наблюдает, знает, где она была, знает больше, чем нужно. Глупо, конечно, но от этого ощущение не становилось слабее.

Где-то лаяла собака. Проехал старый «Жигуль», выдохнув сизым дымом. Женщина в платке мела двор, не поднимая головы. Всё было слишком обычным. Мир не изменился, не остановился, не дал ей никакого знака. Он просто жил дальше, и от этого было особенно больно.

Ксюша поймала себя на мысли, что ждёт — ждёт, что кто-то окликнет её, что она обернётся и увидит знакомую фигуру. Эта мысль появилась внезапно, и она тут же разозлилась на себя.

«Хватит», — сказала она мысленно. — «Хватит».

Чем ближе был дом, тем тяжелее становились шаги. Она знала, что там — мама. Бабушка. Ангелина. Куча вопросов. Переживания. Тревога, которую она сама же и устроила. От этого хотелось свернуть куда-нибудь, исчезнуть, спрятаться хотя бы на час. Но идти было больше некуда.

Подъезд встретил запахом пыли, сырости и старой краски. Лампочка под потолком мигала. Ксюша медленно поднялась по лестнице, считая ступеньки — не потому что нужно, а чтобы занять голову хоть чем-то.

Перед дверью она остановилась. Сердце забилось быстрее. Она глубоко вдохнула и выдохнула, будто собиралась нырнуть.

Звонок прозвучал громче, чем она ожидала.

Дверь открылась почти сразу.

— Ксюша?! — мама стояла в халате, волосы растрёпаны, глаза красные. — Ты где была?!

Сначала в голосе было облегчение, почти незаметное, но оно быстро сменилось раздражением.

— Мам... — Ксюша опустила глаза. — Прости.