37 глава

Три месяца прошли незаметно.

Сначала каждый день тянулся медленно, тяжело — будто жизнь перестраивалась, ломалась и заново собиралась по кускам. А потом вдруг — раз, и уже осень на пороге, и всё как будто... устоялось.

Бабушка пришла в себя. Первое время Ксюша ездила к ней почти каждый день — сидела рядом, держала за руку, слушала её тихие, усталые разговоры. Потом стало легче. Врачи отпустили, давление стабилизировалось, и теперь она снова была дома. Слабее, чем раньше, осторожнее — но всё та же.

Ангелина уехала в тот же день.

Просто ушла — и исчезла.

Ни звонка.

Ни письма.

Ничего.

И от этого было... странно.

Не легче — нет.

Но как будто внутри образовалась пустота, которую пока никто не трогал.

Саша вернулся.

История с ним как-то замялась — тихо, без лишних разговоров. Отец Космоса помог, и всё будто бы растворилось само собой. Саша снова появился, снова был рядом, но в нём что-то изменилось. Стал жёстче. Тише. Взгляд другой.

Но он был.

Живой.

И это уже было важно.

Ксюша все так же жила у Филатова.

С ним, и с его бабушкой.

Та оказалась удивительно мягкой женщиной. Спокойной, немного строгой, но с теплом в голосе и внимательным взглядом. Она не задавала лишних вопросов, не лезла в душу — просто принимала.

И Ксюша... прижилась.

Постепенно.

Осторожно.

Жизнь действительно начала налаживаться.

По крайней мере — снаружи.

Потому что внутри...

Иногда накатывало.

Резко.

Воспоминания о доме.

О родителях.

О том, как всё было раньше.

Они так ни разу и не позвонили.

И это било сильнее, чем любые слова.

Но Ксюша училась с этим жить.

Училась не думать об этом каждый день.

Училась держаться за то, что есть сейчас.

А сейчас — у неё был он.

***

Ксюша проснулась от тепла.

Не от света, не от шума — именно от тепла. Рука, лежащая у неё на талии, чуть сильнее притянула её к себе, и она, не открывая глаз, улыбнулась.

— Ты опять не спишь? — пробормотала она сонно.

— Уже нет, — тихо ответил Фил прямо ей в ухо.

Она чуть поёжилась от его дыхания, но не отстранилась. Наоборот — придвинулась ближе, уткнулась носом ему в грудь.

— Ненавижу тебя, — пробормотала она. — Ты меня разбудил.

— Я вообще ничего не делал, — лениво отозвался он. — Ты сама проснулась. Я тут, между прочим, лежал, никого не трогал.

— Врёшь.

— Конечно.

Она тихо фыркнула, не открывая глаз. Пауза.

— Сколько времени?

— Рано ещё, — ответил он. — Спи.

— Уже не усну.

— Уснёшь.

— Нет.

— Да.

— Нет.

Он чуть усмехнулся, провёл ладонью по её спине, медленно, лениво, как будто не спешил никуда.

— Спорим? — тихо сказал он.

— На что?

— На поцелуй.

Ксюша открыла один глаз.