22 глава

Прошло три дня — тягучих, как июньская жара.
Москва будто дрожала от духоты: окна в квартире бабули раскрыты настежь, занавески колышутся от редкого сквозняка, а запахи двора — пыль, нагретый пол в подъезде, чьи-то котлеты на третьем этаже — врывались в комнату как свои.

И вот, казалось, солнце едва показалось из-за крыш — а в квартире уже началась какая-то нервная суматоха. Ксюша проснулась не от будильника, а от того, что по коридору ходили туда-сюда.

Бабушка.
Куда же без неё.

— Ой... ну где же эти салфетки... а, вот же! — раздалось из кухни, а потом шуршание — бабушка шуршала на кухне.

Ксюша открыла глаза, сонные, как у кота, и на секунду не поняла, что происходит.
Сначала подумала — пожар? Потоп?
А потом вспомнила.
Сегодня.

Сегодня приезжает Ангелина.
Со своим женихом.
К бабушке.
Сюда.

И это «сюда» больно кольнуло под рёбрами.

Она бы уехала ещё вчера вечером — честно. Ещё вчера вечером стояла в прихожей с рюкзаком, уже завязывала шнурки...
Но бабушка упёрлась, как танк:

— Не смей! Это уже несерьёзно, Ксюш. Вы обе взрослые... ну сколько можно друг на друга дуться?

А Саша только поддакнул:

— Да остынь ты. Никто тебя убивать не собирается. Посидите — поговорите... или хотя бы просто посидите. Маленькая что ли?

Тут Ксюша как раз и обиделась: маленькая она, видите ли.

Но в итоге сумку пришлось кинуть обратно — и остаться.
А сегодня — всё. Утро уже началось. Назад пути нет.

Она рывком села на кровати, ерошила волосы и зевнула так, что аж глаза заслезились.

В этот момент в дверях появилась бабуля — с чайным полотенцем через плечо и лёгкой испуганной паникой на лице:

— О! Наконец-то проснулась! Господи, я уже думала будить тебя. Давай, давай, поднимайся! Они уже через час будут!

Ксюша хрипло выдала:

— Ба-а... рано ещё...

— Рано? — бабушка возмущённо вскинула руки. — Девочка моя, тебя одну ждать не будут, пока ты тут в валенках своих спишь!

— В чём? — Ксюша моргнула.

— Ну это я так... образно, — махнула рукой бабушка и опять умчалась куда-то в сторону кухни.

Ксюша, всё ещё толком не проснувшись, поднялась, пошлёпала босыми ногами в коридор, по пути подобрав резинку для волос.

Вода в ванной была холодная — ледяная, бодрящая. Такую утром только в советских домах встретишь, когда кто-то наверху стирает, а бойлеры — это вообще будущее.
Она умылась, сколько могла привела себя в чувства, почистила зубы мятной пастой «Мятная свежесть», осмотрела себя в зеркале.

Глаза нормально.
Волосы — ну, можно уложить.
Настроение — ноль.

Пора одеваться.