🌲 Храм на Границе Двух Миров
Место: Граница между Лесом Звёзд и Лесом Мёртвых. Это место было неестественно тихим. С одной стороны — остатки ослепительного свечения и жизни, с другой — вечный мрак и гнилостный запах тлена. А между ними... существовала нейтральная полоса, где свет и тьма, жизнь и смерть, находились в хрупком, нерушимом равновесии.
Именно здесь стоял Храм Природы.
Он не был построен руками людей или богов. Казалось, сама планета породила его. Гигантские деревья с корой, похожей на серебро, сплелись, образуя стены и своды. Листья над головой пропускали свет, окрашивая его в изумрудно-золотые тона, а под ногами мягко пружинил мох, усыпанный белыми, светящимися цветами. Воздух был наполнен густым, почти осязаемым спокойствием.
В центре круглого зала, куда вели ступени из переплетённых корней, лежал простой камень-алтарь. И на нём покоился тот самый Меч.
Он не поражал воображение. Это был прямой, длинный клинок без каких-либо украшений. Его рукоять была обмотана выцветшей кожей, а гарда — простой и функциональной. Он не сиял. Наоборот, он казался сделанным из тусклого, матового металла, который поглощал свет вокруг себя, создавая едва заметную дымку пустоты.
Тишина в Храме была оглушительной. Даже их дыхание казалось здесь неуместным.
Первой нарушила молчание Рю, указав на стены: «Смотрите...»
На внутренней поверхности древесных стен были выжжены, вырезаны или выросли сами собой сотни имён и дат. Некоторые — древние и почти стёршиеся, другие — свежие. Это были отметки всех, кто когда-либо осмеливался прикоснуться к Мечу. Рядом с некоторыми именами стояли символы — одни означали успех, другие... простой крест или изображение увядшего цветка. Стена Молчаливых Жертв.
Се Юэ мрачно усмехнулся: «Приветственный коврик. Удобно.»
Мянь подошла ближе к алтарю, но не решалась протянуть руку. Она почувствовала, как её душа, её Лунная Хризантема, сжалась внутри нее. «Он... голодный», — прошептала она.
Сяо стоял в нескольких шагах, его взгляд был прикован к клинку. Он не чувствовал ни страха, ни благоговения. Лишь глухую, навязчивую тягу. Внутри него бушевали два океана — светлый океан Серафима и чёрный, бушующий океан Адского Дракона. И этот простой, безмолвный кусок металла казался единственным, что могло их успокоить.
«Он зовёт меня», — тихо сказал Сяо, и его голос прозвучал громко, как выстрел, в тишине храма.
Все обернулись к нему. В его словах не было высокомерия, лишь констатация факта, полная мрачной решимости.