Глава XXXVII

Когда мы добрались до Крестлина, лежащего на высоте пяти тысяч футов, утренняя прохлада еще не отступила. Мы остановились и выпили пива. Когда мы снова сели в машину, Дегамо достал из-под пиджака револьвер и внимательно осмотрел его. Это был «Смит и Вессон» 38-го калибра, злое оружие с отдачей, как у 45-го калибра, но с гораздо большей пробивной силой.

– Он вам не понадобится, – сказал я. – Кингсли – мужчина рослый и сильный, но он не станет оказывать сопротивления.

Он спрятал оружие и хмыкнул. Больше мы не разговаривали. Нам не о чем было разговаривать. Мы проезжали повороты, миновали крутые пропасти, огражденные стенками из тесаных камней, а кое-где – тяжелыми цепями. Машина карабкалась вверх через рослый дубняк, пока мы не добрались до такой высоты, где дубы уже не росли, зато росли высоченные сосны. Наконец мы доехали до дамбы в конце озера Пума.

Я остановился, часовой закинул винтовку за плечо и подошел к машине.

– Пожалуйста, перед въездом на дамбу закройте окна в машине!

Я стал закрывать заднее окно со своей стороны. Дегамо поднял свой полицейский значок.

– Не валяй дурака, парень! Я из полиции. Часовой посмотрел на него холодно и безразлично.

– Пожалуйста, закройте все окна, – сказал он тем же тоном, что и прежде.

– Ты что, спятил? – сказал Дегамо, – Окончательно спятил! Эй ты, олух, пропусти нас сейчас же!

– Это приказ! – сказал часовой. На его скулах заходили желваки.

Маленькие глазки уставились на Дегамо. – А приказы отдаю не я. Закрыть окна!

– А если я не подчиняюсь всяким глупым приказам? – упрямился Дегамо.

– Лучше подчинитесь. А то я ни за что не отвечаю, – сказал часовой и рукой в перчатке похлопал по ложу винтовки.

Дегамо отвернулся и закрыл окна со своей стороны. Мы въехали на дамбу.

В середине ее стоял второй часовой, на другом конце – третий. Видимо, первый подал им какой-то сигнал. Они смотрели на нас строго и очень внимательно, без малейшего дружелюбия.

Я проехал мимо нагромождения скал, мимо луга с короткой и жесткой травой, на котором паслись коровы. Потом появились те же пестрые косынки, что и вчера, и тот же самый легкий бриз, ясное синее небо, золотое солнце, тот же запах сосновой хвои, та же прохладная мягкость горного солнца. Но вчера... казалось, это было сто лет назад... события кристаллизовались во времени, как муха в янтаре.