Глава XXIII
При ближайшем рассмотрении Розмор Армc оказался всего лишь кучей красных кирпичных домов, сгрудившихся вокруг огромного двора. В холле стояли обтянутые плюшем банкетки и пальмы в кадках. Канарейка скучала в клетке – большой, как собачья конура, в воздухе висел запах старых пыльных ковров и усталый аромат увядших гардений.
Грейсоны жили на пятом этаже северного крыла. Они сидели вдвоем в комнате, которая отстала от века как минимум на двадцать лет. Ее украшала старомодная мягкая мебель, яйцеобразные медные ручки на дверях, большое стенное зеркало в позолоченной раме, стол с мраморной крышкой, стоявший в оконной нише, и красные плюшевые портьеры по обе стороны окна. Пахло табачным дымом, а на втором плане витали воспоминания об обеде из бараньих котлет с цветной капустой.
Миссис Грейсон была маленького роста и обладала глазами, которые некогда, должно быть, выглядели синими и детскими. Сейчас они выцвели, грустно смотрели сквозь стекла очков и были немного навыкате. У нее были пышные седые волосы. Скрестив распухшие ноги – они еле доставали до пола,миссис Грейсон сидела и штопала носки. На коленях примостилась большая плетеная корзинка.
Грейсон был высокий сутулый человек с желтым лицом и высоко поднятыми плечами. Его брови походили на щетки, а подбородка почти не было. Верхняя часть лица говорила о его профессии. Однако нижняя уже распростилась со всеми делами. Он носил очки с бифокальными линзами и хмуро читал вечернюю газету. Я успел предварительно посмотреть в адресной книге: он был бухгалтером-ревизором, так и выглядел. На пальцах были чернильные пятна, из кармана жилетки торчали четыре карандаша. В седьмой раз прочитав мою визитную карточку, он осмотрел меня с головы до ног и медленно спросил:
– О чем вы желаете говорить с нами, мистер Марлоу?
– Меня интересует человек по фамилии Лэвери. Он живет на той же улице, что и доктор Элмор, прямо напротив него. Ваша дочь была замужем за доктором Элмором. Лэвери – тот человек, который нашел вашу дочь в ночь, когда она... умерла.
Оба навострили уши, как овчарки, когда я сделал паузу перед последним словом. Грейсон посмотрел на жену, она покачала головой.
– Мы неохотно говорим об этом, – сказал Грейсон чопорно. – Это слишком болезненно для нас.
Я подождал немного и принял такое же мрачное выражение, которое было у них. Потом сказал: