Глава 2 Из воспоминаний Софии Мюнхен
Я зашла в каюту Рафаэля и огляделась. Меня встретила роскошная гостиная, стены были выполнены из дубовых досок. Слева стоял большой вещевой шкаф, где Рафаэль держал свои фраки и галстуки. Рядом со шкафом стоял диван красного цвета и такого же цвета кресло, между ними стоял небольшой кофейный столик, на котором лежал томик Эмили Бронте «Грозовой перевал». Открыв левую дверь, я попала в небольшой санузел, где была ванная и туалет.
Скрип правой двери сопроводил меня в комнату Рафаэля. Спереди меня встретила огромная кровать, на которой мой возлюбленный спал, и видимо настолько неряшливо, что служанка не успела ее заправить, в правом угле стоял столик с зеркалом, а под ним железное ведро, куда Рафаэль скидывал окурки.
Он зашел в свою каюту, поцеловал меня в щеку, которую я совершенно не кротко подставила.
—как вам? Я же говорил, что моя каюта восхитительна.
—Я и не сомневалась. —перебила его я, обняв за шею.
Он еще раз поцеловал меня за щеку, и я растаяла.
—Теперь, маленькая змейка, рассказывай о себе, не особо честно, что вы скрываетесь, когда я недавно излил вам свою душу.
Я вздохнула и убрала золотую прядь волос за ухо, потом погладила его щетинистую щеку и в наглую уселась на него, сминая его безупречный белый фрак, который выглядел идеально на его чуть загоревшей коже. Я не могла понять, что мне нравилось в этом мальчишке. Он такой же жуткий романтик, как и Георг, так же видит во мне объект, но почему-то меня к нему тянет, хотя я никогда не была леди, которую привлекали милые личики, меня больше привлекали деньги (которых у моего любовника было даже больше чем у мужа, но обо всем по порядку). Я поправила лиф платья, затем верхнюю юбку и начала свой рассказ. Он был довольно долгим, но для вашего удобства и вместе с этим и своего я сокращу его до самых важных моментов.
«Дорогая моя, София!
Я хочу тебя обрадовать тем, что я и наша милая девочка к своему великому счастью полностью свыклись с жизнью в Америке. Люси поступила в пансионат и очень тебя ждет, конечно, я тоже считаю дни перед нашей встречей. В Нью-Йорке сейчас тепло и знаешь, я очень жду, когда ты приедешь.
К моему большому горю я получилоповещение от отца, что ты снова начала транжирить деньги, которые я таким трудом выпросил у матери перед отъездом. Что-ж, дома тебя стоит проручить ждет важный разговор. В любом случае, ты знаешь, что даже если я на тебя злюсь или срываюсь, я очень тебя люблю и никакие твои дурные качества (кой их много, но не будем об этом в письме, мы поговорим об этом в нашу встречу, когда ты будешь дома, да забудь об Лондоне, теперь можешь смело считать Нью-Йорк своим домом, ведь дом там, где муж, так?) не смогут заставить меня тебя ненавидеть. Люси передает привет, а я свой пламенный поцелуй.
P.S К письму я приложил тебе денег, чтобы ты могла купить билет!
Твой любимый муж Георг.
Получив письмо от мужа, где он кратко написал, что он и Люси наконец ужились в Америке, и что пора приехать наконец к нему и к «любимой дочке». Конечно, я не хотела, более того жить в Великобритании на правах свободной от деспота (возможно по письму и не особо понятно) мужа и такой же дочки, устраивало меня больше. В любом случае делать было нечего, и я позвала Энн, свою горничную. Она никогда не уважала меня, но стоит ей дать несколько шиллингов, как диалог сразу же складывался намного лучше.
—Вызывали, госпожа? —без интереса сказала Энн, поправляя белый фартучек на своей форме.
—Газету.
—Зачем она вам?
—Я давала тебе повод так со мной разговаривать? Газету! –пригрозила ей я, она не стесняясь фыркнула и пробурчала что-то про мое везенье.
Газету я ждала несколько минут, Энн совершенно не торопилась мне ее нести из-за чего я толи дело теряла терпение.
—Ваша газета, моя госпожа.
—Ну наконец-то!
Полистав страницы газеты, я прочитала такой рекламный берет: