Глава 3.

2000 годы. После того, как Уэндэлл высадил Авраама у его дома он направился к себе. По дороге он свернул к магазину, чтобы купить пива. Ему нужно было забыться, утопить в алкогольном тумане воспоминания о тех, кого он лишил жизни. В выходные он мог выпить пятнадцать банок и часами разговаривать с могилами своих жертв. Он не мог просто отпустить их, даже после мимолётной близости. Он считал себя чудовищем и ненавидел себя за это, но в моменты безумия не мог себя контролировать.

Выйдя из магазина с покупками, Уэндэлл почувствовал, как усталость валит его с ног. Бесконечные ночные смены, нерегулярное питание – все это сказывалось.

– Что же это такое? – Пробормотал он, чувствуя слабость. – Ещё немного, и я дома.

Он сел в машину и продолжил свой путь. Вдруг звук мотора стал похож на отдалённый шёпот. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но тщетно. "Кажется, пора в отпуск, – подумал Уэндэлл. – Или в психушку. А может, и туда, и туда сразу, по системе «все включено»! «Он усмехнулся своей мрачной шутке, но смех тут же застрял в горле. В голове словно заиграла старая, заезженная пластинка, напоминая о тех, кого больше нет. «Ладно, пиво поможет», – решил он, крепче сжимая руль.

Так он и доехал до дома. Парень вытащил то что купил (9 банок пива), заходя в двор он осмотрелся и проговорил про себя:
– Ох, Авраамушка, твой двор по сравнению с моим....ну ты и чистюля конечно. – К Уэйну  пришёл страх того, что Аврааму может не понравиться его двор. «Вдруг он брезгливый? А хотя он вроде в луже купался... Но вы видели его двор??»

– По сравнению с двором Авраама мой двор кажется брошенным, будто его уже лет 10 никто не убирал, не приводил в порядок. У Авраама там, как в глянцевом журнале: газон подстрижен под линейку, цветы пестрят всеми цветами радуги, фонтанчик журчит. А у меня? Бурьян по колено, клумба заросла так, что в ней, наверное, уже динозавры водятся, а вместо фонтана – старая лейка, из которой ржавчина лезет, как из пасти дракона! Ой, и лопата также лежит на том же месте, у дерева , что во дворе, где я закапывал кисти Джона. – Уэйн шёл по тропинке, которая вела в задний двор. Банки от всякого пива валялись на пути загрязняя ещё больше пространство. Парень не сдержался и пнул от злости эту несчастную банку, которая влетела в дверь сарая. Уэндэлл ходил по двору держа ещё при себе 9 банок пива, которые он купил несколько минут назад. Проходя двор он думал:
– Да что там говорить, мой двор скорее напоминает съёмочную площадку для фильма ужасов. Кажется, вот-вот из-под кустов вылезет рука и схватит тебя за ногу!  – Увидев отколоченную доску, которую уже обнимала трава Уэйн снова пробормотал про себя:
– А ещё, подозреваю, там живут какие-то неведомые науке зверушки, которые по ночам устраивают дикие пляски с бубнами.

И вот, глядя на эту всю «красоту», я думаю: «А не замахнуться ли мне, на Вильяма моего Шекспира, то есть, простите, на двор Авраама?» Это мне надо будет записать в дневник Homo Avraamus. Да, придётся попотеть, да, возможно, понадобится помощь экскаватора, но я твердо решил: мой двор станет не хуже, чем у Авраама! Ну, или хотя бы будет напоминать сад, а не джунгли! Ладно, специально для этого чудика я сделаю генеральную уборку.

Звук, прорезавший тишину, застал Уэйна врасплох. «Что это ещё такое?» – пробормотал он, нахмурившись. Быстро занеся в дом принесённые бутылки, он снова вышел на улицу, пытаясь определить источник жалобного скуления. Звук доносился со двора.

– Эй, ты где? Не может быть, чтобы у меня во дворе была собака, – вслух произнёс он, продвигаясь вглубь участка.

Внезапно его осенило. Семнадцать дней назад он копал яму возле старой яблони. С тяжёлым предчувствием он направился туда. Заглянув в тёмную глубину, он увидел её – маленькую собачку с огромными, полными отчаяния, но все ещё хранящими искру надежды глазами. Песочная шерсть с белыми отметинами под глазами была безнадёжно испачкана землёй, мордочка почернела от копания, а из-под грязной шерсти проступали острые ребра. Она была истощена и выглядела совершенно потерянной.

Уэйн опустился на колени, не обращая внимания на то, как его дорогой костюм покрывается грязью.

– Кто же ты такая? Какая же ты кроха! – Выдохнул он, и в его голосе звучало неподдельное волнение, смешанное с какой-то детской радостью. В этот момент в нем словно проснулся тот самый мальчик, которым он когда-то был.

Сердце Уэйна замерло, когда он робко приблизился к дрожащему существу. Маленький пёс, съёжившись от страха, казалось, готов был в любой момент сорваться с места. Но что-то в глазах Уэйна, должно быть, говорило о другом. Внезапно, вопреки всему, собака коснулась его пальца влажным языком. В этот момент в душе Уэйна вспыхнула крошечная, но яркая надежда. «Может быть, ещё не все потеряно», – пронеслось у него в голове.

Он поднял собаку с земли с нежностью, достойной самого драгоценного сокровища. Она, словно ища защиты, прижалась к нему, издавая тихий, благодарный звук. «Ну, первым делом – покормим,» – пробормотал Уэйн, направляясь к дому. Там, отыскав старую миску, он наполнил её вчерашним  картофельным супом – рецептом, который помнил ещё с детства, от мамы.

Уэйн наблюдал за поведением бездомной собаки, она начала резкими глотками есть суп. Уэйн смотрел на неё и думал:
– Ты похожа была на жертву, которая что-то из любопытства искала в моем дворе, и вот, не ведая то, куда пришла, ты попала в ловушку. Но тебе я только помог выбраться, и не смогу тебя убить…
Почему же в порыве страсти я не могу сдержать себя и убиваю парней, которых так желаю, а животных люблю, и не могу убить? Жалко...
Вопрос терзал душу обвивая сознание. Разве желание и любовь – это не две стороны одной медали, отчеканенной в горниле человеческой природы? Для меня же они превратились в смертельный танец, где страсть – есть меч, а любовь – хрупкий щит.

– Парни… их тела – лишь холст для моих безумных фантазий, и каждая ласка – это мазок кистью, ведущий к кровавой кульминации. В их глазах я вижу отражение собственной тьмы, и эта тьма манит, опьяняет, требует жертвоприношения. Это как «полёт Икара» – чем ближе к солнцу желания, тем неминуемее падение в бездну. А собака… она – осколок невинности в моем разбитом зеркале. В низ преданность.
«Убивать или любить?» Собака не понимая всего кушала суп облизывая мордочку. – Уэйн сидел на полу наблюдая за этим чудом. Её беззаботное виляние хвостом, испачканная мордочка – Уэйн не мог отвести взгляд. В этом простом, животном счастье он вдруг увидел отголосок материнской доброты.
Уэйн разлёгся на полу около собаки и начал рассказывать собаке терзающую его историю так, будто, собака была человеком:
– Моя мать... Она тоже жила, не подозревая о чудовищной правде. О том, что человек, которому она доверила свою жизнь, был монстром, растлевающим собственного ребёнка... – С глаз Уэйна потекли слёзы. Собака облизав пару раз миску упёрлась боком о бёдра парня. Уэндэлл погладил её шею, и немного коснулся пальцами мордочки.

– Я помню тот день,когда она случайно наткнулась на улики – видеокассету, спрятанную в кармане пиджака. Она была как ребёнок чьё любопытство толкнуло её к видеомагнитофону. А потом – шаги отца по лестнице, приближающиеся к их комнате.  Я не видел, но слышал. Слышал, как рушится мир. Слышал, как умирает часть  моей души. Парень закрыл руками глаза. Слёз становилось больше.

Войдя в дом Авраму хотелось скорее принять ванну и лечь спать, но у порога его встретили скучающие по нему кошки. Они все наматывали круги возле своего хозяина, прося о чем-то. Авраам присел на корточки и стал их гладить. Это было самым лучшим завершением его смены. Несмотря на усталость он всегда находил время для них. Кормил их мясом после своих убийств, когда пытался избавится от тел. У него было 3 кошки. Одна чёрная словно ночь, вторая  – трёхцветная, а третья  – рыжая, как сам её хозяин. Наложив им поесть Авраам направился в ванную, а кошки вкушали своё лакомство. Сняв всю грязню одежду и наполнив ванну всем чем только можно, он наконец погрузился в воду, чувствуя как вся усталость уходит. А в мыслях он  прокручивал сегодняшний день или не день. Картинками ему приходил образ Уэндэлла, когда он коснулся пальцами его губ при попытке помочь. Он до сих пор помнил как он выглядел. Тёмные волосы, слегка собранные в небрежный пучок с выбивающимися прядями, карие глаза и этот костюм. Он так ему шёл, ему казалось, что он какой-то офисный работник. Ещё это шрам идущий вниз от подбородка к шее. Ему так нравился его вид.

– Так стоп, вон из моих мыслей! Блин да что ж такое.. – Отдёрнув себя от своих видений, его осенило.
– Шрам. У него есть шрам? Это ведь не может быть он? Да ну бред, не может же все так совпасть? Мало ли у кого таких шрамов. – Пытался себя успокоить Авраам.
– Нет  – это не он. – А в глубине души он надеялся что – это его друг детства.

Совсем поникнув он вспомнил, что дал ему свою визитку, а его номера у него не было поэтому ему осталось только надеяться на то, что ему действительно позвонят и захотят с ним встретиться.

С нотками грусти он вдруг вспомнил как он познакомился со своим другом детства.

Однажды к ним домой пришли соседи, мама и её сын, чтобы поздравить с новосельем. Уэндэлл держал пирог в руках протягивая его, а Авраам стоял за спиной своего отца.

Вспоминал он, словно это было только вчера. Сейчас у него есть работа, дом, его любимые кошки и наверно появился друг, думал Авраам.
Закончив с водными процедурами, он закинул свои вещи в стирку и пошёл отсыпаться. Одеваться ему было влом, поэтому сразу лёг спать.

1980 годы. Раннее утро. Зал, словно обнятый тёплым, но слегка сонным светом. Мисс Герти, как всегда, творила магию перед зеркалом, превращаясь из домохозяйки в… что-то потрясающее. Она стояла и прихорашивалась, накладывая тонкий слой надежды на уставшее лицо. Со второго этажа с серьёзным видом спускался мистер Ричард, его шаги звучали тяжелее обычного, словно бремя невысказанных чувств давило на плечи. Спустившись к жене он обнял её за талию, смотря в отражение её нежно-голубых глаз.

– Дорогая, ничего не забыла?
– Ричард, конечно! – Ласково воскликнула мисс Герти. Коснувшись его рук она обернулась к нему и поцеловала мужа сладко в губы пытаясь передать всю свою любовь.
– Ричард, знаешь, я так благодарна Господу Богу за то, что у нас растёт такой славный мальчик. Я хочу сказать тебе, что ты лучший папа на свете.

В её словах пробегала лёгкая грусть. Ведь она видела, как Ричард отчаянно пытался достучаться до сына, но наталкивался лишь  на стену молчания.

– Но, Герти… он же со мной как ледышка! Молчит, как партизан на допросе!
– Глупости! – Герти смотрела на мужа с нежностью, чувствуя его переживания, как свои. 
– Все будет хорошо. Дети растут… он просто стесняется своей любви! Он боится показать тебе, насколько ты для него важен.
– Смотри на часы, мне пора. Разбуди Уэйна в нужное время в школу, – похлопав ласково ладонью по груди Ричарда, она надела осеннее пальто и направилась на улицу, оставив за собой шлейф надежды и тихой грусти.

Выйдя во двор, мисс Герти заметила заселяющихся в соседний дом новых соседей.

– Неужели у нас соседи, мне казалось, что эта улица обречена на одиночество, но нет? Как хорошо, – улыбнулась женщина, надеясь, что новое соседство принесёт в их жизнь немного радости и тепла.

Мужчина с тёмными волосами перетаскивал большие коробки, его движения были резкими и отрывистыми. Странно, но смотря на него, хотелось его пожалеть, почувствовать его боль, словно их души были связаны невидимой нитью. И тут же взгляд падает на мальчугана, разглядывающего новый дом с видом археолога, нашедшего гробницу фараона!

И вдруг резкий женский крик упрёка, словно разбивший тишину утра. «Хм, видать вся семья в сборе», – подумала про себя мисс Герти, чувствуя, как их боль отзывается в её сердце. На остановке она не слишком долго ждала автобус, он приехал через 2 минуты, как она дошла до остановки, словно сама судьба подталкивала её навстречу новому дню полному надежд и тревог.

Рабочий день мисс Герти прошёл незаметно, она не замечала рабочие часы, ища сведения о неблагополучных семьях и детях, которые оказывались в неблагоприятных условиях жизни. Сердце её сжималось от каждой истории, от каждой сломанной судьбы, и она чувствовала себя обязанной хоть как-то помочь.

Придя с работы домой, женщину обнял малыш Уэйн.

– А я уже пришёл со школы. Папа на работе. – Он смотрел на маму так, будто она только что спасла целый мир. Будто она его спасительница. В его глазах читалась такая неподдельная любовь и благодарность, что мисс Герти забывала обо всей усталости.
– Уэйн!! – С радостью произнесла она имя своего сына, обнимая его спину.
– Как в школе у тебя дела?
– Мам, всё хорошо. Я сейчас недавно зашёл в дом, играл на улице, но как ты шла, я не заметил, – смотря в глаза матери, сказал Уэндэлл.
– Раз хорошо, давай сделаем сегодня с тобой пирог? – Снимая с себя верхнюю одежду, спросила мисс Герти сына. В её голосе звучала надежда на то, что хоть немного времени они смогут провести вместе, вдали от чужой боли.
– Наверняка ты слышал звуки с соседнего дома. У нас новые соседи, Уэйн. У тебя может появиться замечательный друг. Не хочешь познакомиться? – Мисс Герти, прошла в зал. Она надеялась, что новая дружба поможет её сыну расцвести.
– Соседский мальчик, друг? Наверное, хотел бы… – Произнёс мило Уэйн.
– Сейчас я отдохну немного, и мы с тобой начнём готовить для них пирог, – женщина прилегла тихо на диван, смотря с любовью на своего сына. Уэйн подошёл к маме и просто обнял её с теплотою, положив ей голову на грудь. В этом объятии была вся его нежность, вся его благодарность за то, что она есть в его жизни.

Закончив с приготовлением вишнёвого пирога, от которого пахло так, словно сам Купидон спустился с небес и решил побаловать свои рецепторы, мисс Герти и её девятилетий спутник приключений, Уэйн, собрались и вышли из дома, захлопнув за собой дверь. Маленький Уэйн, словно рыцарь, нёс в руках этот вишнёвый пирог.

В его голове роились мысли, словно пчёлы в улье: «Надо ли улыбаться сейчас при знакомстве, как Чеширский Кот? Интересно, какой у них дом внутри – дворец или просто берлога? И как выглядит этот загадочный мальчик, про которого мама так твердила?»

На улице было прохладно, осенний ветер коварный проказник, но им двоим была нипочём такой расклад погоды. Они согревали друга друга тем, что есть друг у друга.

Мисс Герти, вооружившись решимостью и дружелюбной улыбкой, постучала в дверь к новоиспечённым соседям. Уэйн, словно маленький шпион, украдкой взглянул на маму и получил в ответ улыбку, которая могла бы растопить айсберг. Сначала – тишина. Ни звука.

– Мам, нам не рады… – Прошептал Уэйн, и в его голосе зазвучала такая тихая грусть, что сердце мисс Герти сжалось.
– Уэйн, не говори так. Постучу последний раз, и если никто не ответит, мы вернёмся домой.

И вот, после последнего отчаянного удара в дверь, женщина услышала несмелые шаги. Шаги, полные неуверенности и, быть может, надежды. В этот момент затаили дыхание и мисс Герти, и маленький Уэйн.

За дверью в это время отец Авраама пытался успокоить своего плачущего сына.
Несколько часов назад Авраам играл во дворе своего дома и услышал жалобное мяуканье. Он пошёл на звук и увидел маленького котёнка, который пытался освободится от верёвки, привязанной к его хвосту, на которой висели жестяные банки. Видимо местные дети решили так поиздеваться над ним. Мальчик видя эту картину, хотел помочь маленькому чуду.

–Стой котёночек, я всего лишь хочу помочь, – поймав котёнка и снял с него верёвку сказал он, понёс его в дом гладя его.
–Мамочка смотри, – радостно позвал он свою маму. Тем временем его мама куда-то собиралась. Увидев своего сына она закричала:
–Что это такое!? А ну убери его отсюда!
–Но мамочка ему же холодно, ну пожалуйста давай оставим его. – Умоляюще говорил он.
–Никаких кошек в этом доме не будет ясно! – Выдернув из рук Авраама котёнка, она вышвырнулв его на улицу.

Мальчик хотел побежать за ним, но его мать не дала ему это сделать. Она схватила его руку и потащила в гостиную.

–Сколько я тебе говорила, никаких животных! Ты, маленький паршивец, видимо я тебе неясно объяснила? Ты сам вынуждаешь меня использовать это. –Она достала ремень из шкафа и стала его бить. Мальчик корчился от боли и умолял маму остановится, а она все била и била.
–Маа..мочка не..не надо по..жалу..йста.. Я..я бо..боль..ше не бу..ду.
–Не будет он! Только так ты будешь знать где твоё место! Марш в угол и подумай о своём проведении. – Закончив с нравоучениями мать отпустила своего сына. Авраам в этот момент пытался не упасть, но ему было так больно, что он сполз по стене на пол. В углу он сидел поджав ноги и плакал, а мать уходя из дома сказала:
–Чтобы сидел здесь до моего прихода понял?!
Спустя несколько минут домой вернулся отец семейства.
–Дорогая, Авраам, я дома.  – Сказал он это словно в пустоту, снимая своё пальто и беря пакет с продуктами, пошёл на кухню.
–Эй, есть кто-нибудь. Авраам я купил твоё любимое печенье. Где же ты? –  Дойдя до кухни и поставив пакет с продуктами на стол, он услышал колошения и всхлипы. За холодильником в углу сидел его сын в синяках и плакал. От увиденного сердце кровью обливалось. Неужели Грейс снова поднялась на него руку. Подойдя ближе к мальчику он присел на корточки и приобнял его.
–Авраам, мой мальчик, что случилось? Почему ты в таком состоянии? Тебя снова мама побила?
От голоса отца он сильнее заплакал, словно хотел выплеснуть все эмоции.
–Я..я хо..хотел кот..ику по...помоч, а о...она не раз..разре..шила. Па..пап, па..почка, мне так бо..больно.
–Пойдём мой хороший, все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо. Нам нужно обработать твои раны.
–Не..т я..я не могу. Ма..мочка ска..сказала не у..уходить пока она не при..придёт.

Услышав эти слова до отца Авраама дошло, что его жена может быть настолько жестокой. Раньше она никогда не била мальчика чем-то материальным, а сейчас она перешла все границы. Поэтому он собирался серьёзно с ней поговорить после. Как только он приведёт Авраама в живой вид.

–Авраам, здесь нет мамы, слышишь? Здесь только я, твой папа и твой папа защитит тебя, хорошо? Я знаю что я был не лучшим отцом, но я сделаю все, чтобы это не повторилось. Пойдём об работаем твои раны и мы пойдём спать, мгм? – Произнеся эти слова, он взял сына на руки и усадил на диван, достал аптечку и приступил к обработке ран. Аврааму не нравились эти ощущения и иногда он пытался отвернуть руку, но пытался терпеть и не приносить неудобств своему папе. Закончив с обработкой, мистер Винклер вернул аптечку на место. И закончив с его плечом нежно сказал:
–Вот  и все, теперь все будет хорошо. 
Вдруг они услышали стук в дверь. Авраам рефлекторно вернулся в угол, думая, что его мама вернулась.
–Авраам не надо боятся. Идём, я не дам тебя в обиду. Я защищу тебя. Лишь бы она тебя не трогала. Пойдём, посмотрим кто там, м?

Несмотря на то, что Аврааму было страшно, он поверил своему отцу и они пошли открывать дверь. Его папа сказал ему, чтобы он спрятался за его спину, вдруг что. Он так и поступил. Тем временем отец открыл дверь и увидел совсем незнакомых ему людей. Довольно милую женщину и маленького мальчика, который держал в руках пирог. Возможно он был её сыном.

Мисс Герти стояла на пороге, и её взгляд упал на мужчину, которого она видела утром, когда он заносил коробки, и на любопытного мальчишку, с интересом изучавшего их новый дом. На её лице расцвела приветливая улыбка.

– Добрый вечер, – произнесла она, – я, Герти Эдельман. Надеюсь, мы не помешали вам. Мы заметили, что в этот дом, после долгого времени, наконец-то въехали новые жильцы. У нас здесь принято встречать соседей домашней выпечкой. Мы с сыном испекли для вас вишнёвый пирог.

Уэйн, стоявший рядом с матерью и державший в руках пирог, заметно смущался. Он никак не мог решиться поднять глаза на мужчину и мальчика, стоявших позади него.

– Уэйн… – Тихо подтолкнула его мать.

Уэйн, собравшись с духом (прямо как перед прыжком с вышки!), взглянул сначала на мужчину, а затем на мальчика. «Наверное, это его отец», – подумал он, краем глаза замечая, что мальчик смотрит на пирог так, словно тот сделан из чистого золота. Сначала он хотел протянуть пирог взрослому, но в последний момент передумал и протянул пирог мальчику.​

– Добрый вечер, благодарим вас за пирог. Я, Джозеф Винклер, а это мой сын, Авраам. Мы действительно недавно переехали сюда, так что не обращайте внимание на некий беспорядок. Не хотите чаю? Все же не вежливо будет отпустить вас ни с чем.  – Говоря это, отец мальчика старался быть более вежливым.

Авраам в этот момент всё прятался за спиной отца, ему было до нельзя любопытно, кто эти люди и этот мальчик был очень интересным. Видя как Уэйн протягивает для него пирог, он аж обрадовался и хотел поскорее его попробовать и проговорил:
– Здравствуйте, мисс, а вы правда его вместе делали? Он такой, такой красивый и вкусный наверно? А давайте устроим чаепитие.
– Конечно, конечно делали вместе. Уэйн больше всего старался. Приятно познакомиться, Джозеф и Авраам. А на счёт беспорядка, всё хорошо, мы даже не обратили внимания. – Мило улыбалась мисс Герти.
– Раз молодой человек, Авраам, приглашает нас на чаепитие, то мы и отказать не смеем. Да, Уэйн? Мисс Герти посмотрела с любовью на сына. Уэйн робко кивнул маме, продолжая смотреть на Авраама. Затем он пролепетал:
– Это звучит, как очень хорошая идея!
– Ураа!  – От радости чуть ли прыгая крикнул Авраам. – Папочка давай быстрее. Нам нужно ещё столько приготовить.

Приглашая на кухню своих соседей, Джозеф накрыл стол. Приготовил чай и разрезал пирог накладывая всем. Родители мальчиков беседовали на разные темы, перескакивая с одной темы на другую, находя все больше схожих интересов и взглядов на жизнь. Авраам съев кусок пирога и дождавшись пока Уэйн доест, позвал его на улицу.

Мам, мы выйдем на улицу с Авраамом. Быстро оповестил мальчик свою маму.
– Хорошо, Уэйн, только далеко не убегать и приключений не только себе, но и нам с папой Авраама не искать. Бегите, малыши. Предупредила Уэйна мама.
И вот они, два маленьких вихря – Уэйн, чьи волосы были чернее ночи, и Авраам, с рыжими волосами, которые могли разжечь огонь в сердце любого человека  – вырвались на волю! За спиной осталась лишь щепотка маминых наставлений, которую они, конечно же, благополучно «забыли» у порога.
– Авраам,  а тебе сколько лет? Ты ходишь в садик? – Поинтересовался Уэйн.
–Мне шесть. В садик не хожу, я на домашнем обучении. А тебе сколько? Ты такой высокий.  – Смотря на Уэндэлла сказал он.

Уэйн то будто буравил взглядом Авраама, то временами откидывал взгляд. Он чувствовал себя рядом с Авраамом смущённо и... почему-то весело. На вопрос Авраама последовал следующий ответ:
– А мне девять. Без лишних слов раздался вежливый голос.
Они изучали улицу как два серьёзных детектива, пытаясь выудить из неё хоть какую-то идею для приключения. И тут их детективные уши уловили жалобное мяуканье. Это был котёнок! Пушистый комочек, застрявший на дереве.

– К котику – бегом марш! – Словно скомандовал сам себе Уэйн и, не раздумывая, рванул к дереву.
– Авраам, я – покоритель вертикалей, ты – принимающий герой! – Прокричал он, взбираясь вверх.

Когда Уэйн уже почти схватил маленького пушистика, тот вдруг превратился в когтистую мини-версию Кинг-Конга! Котёнок вцепился в дерево так, будто от этого зависела его жизнь. После отчаянной борьбы Уэйн, словно герой, оторвал его от ствола. Но тут котёнок, словно в отместку, прочертил ему ноготком по подбородку, оставив «боевую раскраску».

И вот они летят! Уэйн, котёнок и гравитация – дружная компания, направляющаяся прямо… на Авраама!