* * *

***

Вот история про Зайчика. Эта история с самого начала обещает быть очень понятной. Перед нами ряд натуральных чисел в бесспорной последовательности:

«Раз, два, три, четыре, пять...»

Тут нечего возразить. Начало обнадеживает: сразу видно, что рассказчик - человек без опасных, так сказать, отклонений, за него можно быть спокойным. В самом деле, «Раз, два, три, четыре, пять...» - серьезная заявка: это заявка на то, что все последующие события будут поведаны лицом, любящим точность и находящим вкус в стройном изложении фактов. Не надо, дескать, пугаться: нить повествования в надежных руках.

Итак:
«Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел Зайчик погулять...»

Что ж, очень мило - и никаких претензий: вышел так вышел, погулять так погулять.

Впрочем, «погулять» ему, со всей очевидностью, не удалось - удалось только «выйти», поскольку тут же, без предупреждения, откуда, что называется, ни возьмись появляется Охотник. Эта информация вводится немножко резко:

«Вдруг Охотник выбегает,
Прямо в Зайчика стреляет!»

Выбегает, значит, как сумасшедший, и ни с того ни с сего стреляет! Видимо, сидел подкарауливал Зайчика (к Зайчику сразу же появляется сострадание ) и потом выстрелил прямо в него. «Прямо» - очень важное слово, запомним его. То есть выстрел, как говорится, в упор, наповал.

Надеяться не на что, о чем так и сообщается:

«Пиф-паф, ой-ой-ой,
Умирает Зайчик мой».

...Чего и следовало ожидать. Мы застаем мучения Зайчика, так сказать, в процессе: пока он умирает, но непременно умрет, ибо в него стреляли прямо! И сострадание наше растет - вместе с состраданием рассказчика, который, увлекшись, даже называет Зайчика своим (ср.: «умирает Зайчик мой»). Кстати, это единственный случай интимизации повествования, то есть любовного приближения повествователя к предмету повествования. Но тут-то логика - столь безупречная до сих пор - и начинает хромать, причем хромать внезапно и очень ощутимо, поскольку нам без всякого перехода докладывают:

«Привезли его в больницу ...»

И дело даже не в том, что зайцев не возят в больницы - такое утверждение было бы с нашей стороны форменной придиркой: перед нами ведь все-таки художественное произведе-ние! - дело в том, что совершенно непонятно, кто эти они, которые стоят за словом «привезли», употребленным во множественном числе, и откуда они взялись там, где «гулял» Зайчик, а также «выбегал» и «стрелял» Охотник. До настоящего момента нам о них ничего не сообщалось, словно бы их и не было вовсе.