Глава 3
В штаб-квартире NXX было неожиданно громко для такого прекрасного вечера.
Артём с ледяным интересом наблюдал за тем, как Мариус пытался сдержать свой неумный мальчишечий нрав; причём, гнев наследника Pax Group был совершенно необоснованно направлен в сторону старшего адвоката, в то время как за свои действия младший фон Хаген отвечать почему-то отказывался.
Вин, оторвав взгляд от душераздирающей сцены, уставился в чашку; на дне из тонкого фарфора плескался чай с бергамотом и молоком. Невольно его посетила мысль о том, что, не будь сейчас всего лишь 5 часов вечера, он бы выпил что-нибудь покрепче.
— Артём, скажи мне, пожалуйста, на милость, почему наша милая Роза защищает человека, который, предположительно, пытался выкрасть оригинал договора Pax с AquaPromptProject? — в который раз повторил Мариус; привычная кошачья усмешка была искажена плохо сдерживаемым раздражением и напоминала скорее оскал.
— Встречный вопрос, — парировал Артём. — Какого черта на столе Феми лежали заключения о попытке рейдерского захвата?
В отличие от Мариуса, Артём держался достойно. Не знай его Вин в течение нескольких лет, подумал бы, что Винг само спокойствие, но нервное поглаживание циферблата часов выдавало его с головой.
— То есть ты знал подробности дела Говарда Дарси, но зачем-то отправил туда Феми?
Вин допил свой чай. Посмотрел на время. Вздохнул, решил, что пора уже заканчивать этот цирк шапито, пока оба эти индивидуума окончательно не упали в его глаза.
— Знал, и уже написал отказ, — пояснил Артём. — Она сама всё поймёт, когда приедет на место.
— Мистер Винг, да Вы сама благородность, — съязвил Мариус. — Почему бы бессмысленно не погонять собственных сотрудников? У неё же так много времени. Гуманизм чистой воды.
— Сказал человек, передавший днём ранее чемодан файлов по сомнительному делу.
— Мне даже слегка импонирует то, как беспечно вы исключаете саму Розу из этого уравнения, — прервал этот бесконечный спор Вин. — В какой момент ваша гиперопека дала сбой, выраженный в совершенно обратном результате?
Стекла очков зловеще сверкнули, ловя свет от многочисленных экранов. Рихтера никто и никогда не видел злым; но блек желтых глаз был на этот момент довольно... пугающим.