Глава 46 «Собака выла»
"И когда уже не было сомнений, что она наступила, собака жалобно и громко завыла. Звенящей, острой, как отчаяние, нотой ворвался этот вой в монотонный, угрюмо покорный шум дождя, прорезал тьму и, замирая, понесся над темным и обнаженным полем.
Собака выла — ровно, настойчиво и безнадежно спокойно. И тому, кто слышал этот вой, казалось, что это стонет и рвется к свету сама беспросветно-темная ночь, и хотелось в тепло, к яркому огню, к любящему женскому сердцу.
Собака выла."
Л.Н. Андреев "Кусака"
В камине полыхало лазуритовое пламя. Его фантастические языки танцевали бешеное танго и в порыве страсти раскидывали по сторонам искры голубоватого яркого цвета. Кроули сидел в кресле в одной чёрной рубашке и лениво листал книгу. Её глянцевые страницы еле освещались в вечных сумраках космоса слабыми синими огнями камина. На его наручных часах было раннее утро.
Под ногами императора тёплый махровый ковер и тапочки. В комоде под замком лежал его скромный секрет – мотки пряжи. Он любил вечерами вязать спицами, запираясь на все ключи, чтобы отдохнуть от всего безумия, что творилось вокруг.
Но его главное безумие, носящее имя Исаия, уже мчалось к нему в спальню. Кроули робко поднял взгляд на камин и заметил, что языки пламени тревожно стали биться друг об друга, как будто в страхе желали сбежать, скрыться от приближающегося монстра с изящной клыкастой улыбкой. Но Кроули их панику не разделял. Устало перевернул ещё одну страницу и задумался.
«Наверное, стоило мне на ноги что-то надеть».
Его сильные ноги, расслаблено скрещенные на основании икр, полностью оголены. Было видно, как на мраморной коже бегают мурашки. Бёдра прикрыты длинной рубашкой и, конечно, нижним бельём.
«Только белья маловато для приличной встречи. Брюки стоит надеть, пока он не пришёл».
Кроули собирался отложить книгу, но всё-таки снова посмотрел на языки пламени. Огонь как будто заболел бешенством. Мужчина же нахмурился и хмыкнул про себя.
«Нет, глупости. Это моя спальня, я не обязан в своих личных покоях кому-то угождать. Хочет увидеть меня в приличном виде – пусть у секретаря записывается на приём».
И снова читал, а вернее, листал книгу. Буквы не складывались в текст. Все мысли были заняты грядущей встречей.
Исаия уже широким шагом шёл по коридору, пока стража внимательно провожала его взглядом.
Яркие люстры и подсвечники ослепляли лицо Исаии, его тень, скользящая по стражникам, как будто отставала от хозяина и жадно трогала кожу солдат, ощупывала их артерии и желала их порвать.