Глава 18. Stray Kids
Музыкальное сопровождение:
Seventeen - Thunder
Ateez - Ash
Saja Boys - Your Idol
Визуализация:
Намджун: https://ru.pinterest.com/pin/175499716725952953/
Тэхён: https://ru.pinterest.com/pin/406801778865282702/
Бан Чан: https://ru.pinterest.com/pin/529876712428123007/
Сону: https://ru.pinterest.com/pin/391461392627156062/
Давон: https://ru.pinterest.com/pin/585468020326932559/
Джин: https://ru.pinterest.com/pin/115827021661543940/
«Человек, которому Вы нужны, всегда найдет способ быть с Вами рядом …»
М.Ю. Лермонтов.
Тонкие наманикюреные пальцы тихо постукивают по стеклянной поверхности стола. Перед глазами только туманная панорама за окном, да страницы давно заученного договора об эффективном браке. Где-то рядом, на расстоянии сантиметров, дымится в чашке никем нетронутый чай, а взгляд по-прежнему устремлен на панораму дневного Сеула. Шумный город, суетный, постоянно куда-то спешащий, но не этот офис. Размеренный шаг сотрудников, внутренняя тишина кабинета его главы. В пальцы попадает карандаш. Черный, гладкий, остро заточенный …
- Заседание по делу твоего информагентства назначено на грядущий вторник, - говорит Джин, переворачивая очередную страницу в деле. - Все материалы собраны, ответы готовы. Проблем не будет. Твое имя в СМИ будет восстановлено.
Давон коротко кивает в ответ, крутит в пальцах карандаш.
Джин смотрит на девушку, подмечает задумчивость, неприсущую ей отстраненность.
- Все в порядке? - осторожно спрашивает он.
Давон вновь кивает.
- Да, - говорит она, кладет карандаш на стол. - О своем задумалась. Не обращай внимания.
В ответ Джин лишь беззвучно усмехается.
Время идет.
Давон также смотрит в окно, тишиной наслаждается. Невольно вспоминает то, что видела накануне. Молчаливый холл дома, она, что идет на кухню после тяжелого разговора с руководителем отдела агентства. Шаги тихие, практически неслышимые и две фигуры, что у входной двери застигнуты врасплох, да не пойманы с поличным. Прерывистое дыхание, так близко друг к другу, практически тело к телу. Чан к Намджуну льнет, в ощущениях тонет. Без прошлого страха в глазах, без дрожи в руках. Старший Ким вторит чуть скованно, поддается. Тот краткий миг почти поцелуя, отступление младшего, как Намджун выбегает за ним в ночь …
Сейчас, сидя в тишине кабинета Сокджина, Давон может лишь улыбнуться. На ее памяти Намджун никогда ни за кем не бежал. Сторонился, отпускал, игнорировал, да. Но так радикально - никогда в жизни.
Что-то, по мнению айдола есть в этом трейни.
А, может, прочный лед в сердце Ким Намджуна наконец начинает таять?
- Ты улыбаешься, - замечает Джин.
- Наверное, да, - тихо говорит Давон. - Знаешь, я ни о чем не жалею.
- О чем ты?
- О том выборе, что когда-то сделала. О журналистике, о помощи Намджуну. Его племянник такая прелесть.
На последней фразе Джин тепло улыбается.
- Слышу знаменитый сарказм семьи Чон, - произносит он. - Докучает?
- Совсем наоборот, - качает головой Давон. - Ну, склеил несколько страниц из моей статьи суперклеем, устроил концерт из рода «ложкой по кастрюле». Ему пять, просит немного внимания. Как говорится «сто процентов понимания - ноль процентов осуждения». А моего терпения на всех хватит.
- Но не на претензии Хосока. - Джин ставит папку на полку.
- Именно, - кивает Давон. - Хоби как рот открывает, у меня до бешенства. Но о нем давай позже. Даже настроение портить не хочу.
- Как скажешь.
На мгновение кабинет вновь погружается в тишину. Джин разбирает бумаги. Давон вновь тянется к карандашу на столе, но с какой-то момент останавливает себя.
Думает.
- Ты слишком громко думаешь, - улыбается Сокджин. - Поделишься?
Давон кладет руки перед собой, кольцо обручальное на пальце крутит. Тонкая дорожка платины с бриллиантовыми вставками. По договору ей принадлежащее, а вот по праву и сердцу названного супруга и не её вовсе.
- А он ведь влюблен, - тихо говорит девушка.
- О ком ты? - спрашивает Джин.
- Ты знаешь, о ком я говорю, - вздыхает Давон. - И юноша этот. Тот, что из состава трейни. Я не слепая, Джин-и, вижу, как Намджун на него смотрит. С едва скрываемым обожанием и вожделением.
Джин заканчивает работу с папками, садится за тот же стол - аккурат напротив.
- Кристофер всего лишь трейни из-под опеки Намджуна, - начинает мужчина. - И …
- Не просто, - возражает девушка. - Столько лет знать вашего лидера и не замечать очевидного. Вспомни хоть один случай, чтобы Намджун на кого-то так смотрел. Не можешь вспомнить, да? А знаешь почему? Потому что это искреннее.
То самое настоящее …
В завершении ее слов Джин скрещивает на груди руки, мысленно моменты перебирает. Репетиции, концерты, моменты внутри группы. Многое было, даже хаос в личной жизни. Бесконечные девушки Чонгука, неудачный роман Чимина, женитьба Тэхёна, после которой, в дальнейшем, ужесточили в контракте пункты об отношениях для всех участников. Но даже в те моменты Джин не видел в глазах Намджуна какой-либо искры. Намека на отношения. Погруженный в деятельность группы, в сольную карьеру, а после в скорбь по брату, Джун никогда не позволял себе любить. Один везде и всюду.
И, если верить словам Давон …
- Я всегда желал Намджуну только лучшего, - спокойно произносит Джин. - В том числе и счастья. Но, если ты права, могут возникнуть неприятности. На носу суд по делу об опеке над Сону. Сейчас Джун в глазах общественности примерный семьянин, карьерист. Случайная связь, на данный момент - не самый лучший и правильный вариант.
- Не вовремя, - вздыхает Давон.
- Не вовремя, - вторит Ким - Если сказанное тобой подтвердится, у Нами будут крупные проблемы. На сегодняшний день наша цель - это не дать зеленого света Монтроузам. Не допустить и мысли о том, что Сону могут забрать.
- Знаю. Но, сам понимаешь, любовь - вещь непредсказуемая. Одному она дарит крылья, чувство легкости. Другого же толкает в пропасть, с ума сводит.
- Ревнуешь?
- Что? Я? Нет, Джин, не ревную. Просто хочу, чтобы Намджун был счастлив. Он заслуживает любви, как никто другой.
- Я тоже этого хочу и как друг, одобрю любой его выбор. Два года в скорби, настрадался он достаточно. Но понимаешь, что до конца всей этой игры с браком нельзя отступать назад?
- Понимаю. Я помню о договоре и разорву союз только после того, как Нами получит на руки отказную на Сону от Монтроузов.
Джин поднимает взгляд, смотрит в ее глаза, а сам в очередной раз чувствует, как тонет. В этих карих, цвета карамели, зрачках, в губах, что слаще самой спелой вишни. И эта решимость … Такая громкая, такая непоколебимая. Сокджин едва заметно сглатывает, мысленно твердит себе «не поддавайся», «не твоя». В последний момент берет себя в руки, вздыхает.
Вначале дело. А чувства?
Чувства подождут.
***
Той ночью Намджун практически не спит.
Ворочается с бока на бок, время от времени положение удобное найти пытается. В такие моменты подушка кажется слишком мягкой, матрац жестким, а одеяло до одури душным. Ноги путаются в простынях, руки до побелевших костяшек сжимают подушку. На мгновение Намджуну кажется, что вот оно, то самое положение. Закрывает глаза, не без труда расслабляется, но чуть поворачивает голову, как бьет свет с прикроватной тумбы. И ритуал начинается с самого начала. Вновь ворочается, по кровати мечется, мысли усмирить пытается, да те упорно не поддаются. Перед глазами все то же видение из недавнего прошлого.
И имя этому видению Бан Кристофер Чан.
Намджун отворачивается от лампы, подушку к себе прижимает в разы сильнее. То, что произошло не позднее пары часов назад, в голове старшего Кима вообще не укладывается. Его прикосновения. Смелые, осознанные и такие неожиданные. Помнит томный взгляд из-под густых черных ресниц, тихие вздохи, губы, что были буквально в миллиметре. Руки сжимают подушку до боли, до хруста в костях. Почему?
Потому что Намджун чановым чарам даже не сопротивляется.
Старший Ким резко садится в постели, в беззвучной ярости бросает подушку куда-то по направлению стены. Та с глухим звуком ударяется о темные, почти черные панели, на пол падает. Намджун дышит тяжело, часто. Грудь рвет немой крик, сердце бьется так, что в горле отдается. Старший Ким смотрит в темноту перед собой, осознать случившееся пытается. Среди айдолов он всегда был один. Лидер, что предан только одному - музыке и собственной карьере. Бывали моменты, когда Намджун задумывался о своем будущем. О женитьбе, о семье, но так …
Его никогда не привлекали мужчины.
Ни в этом смысле.
Сердце по-прежнему колотится гулко, громко. Джун опускает взгляд, по волосам нервно проводит. В мыслях только тот, по кому душа едва не плачет - Крис. Эти высветленные волосы, в которые так и хочется зарыться пальцами, глаза, в которых, даже сквозь слезы и панику, звезды полночные отражаются. Намджун пытается избавиться от образа, но тот словно застыл в его памяти. Тот, что сам сделал первый шаг ему навстречу.
Сквозь фобии и страх собственного прошлого.
По местному времени часы давно пробили полночь. Намджун по-прежнему лежит в постели, глаз сомкнуть не может, в потолок смотрит. За тенями наблюдает. Тело устало, разум измучен, душа же не понимает, по чему тосковать. По собственным убеждениям, что на сотни осколков готовы рассыпаться. По чувствам, которые, в отношении определенного трейни, никогда не должны были возникнуть. Глаза закрываются, но лишь на короткое мгновение.
Потому что приходит он.
В неясном лунном свете призрак ступает мягко, бесшумно. Джун чувствует, как изменился воздух вокруг него. Стало заметно холоднее. Мужчина в очередной раз садится в постели, в одеяло непроизвольно кутается. Тэхён же, напротив, стоит у окна. И если ранее во взгляде младшего чаще всего читался холод, сейчас прочитать можно было только одно. Едва скрываемую нежность и каплю сочувствия.
- Пришёл … - шепчет Намджун.
Тэхён не отвечает. Лишь делает несколько шагов, на край кровати присаживается. Рука старшего Кима тянется к волосам, пряди нервно перебирает.
- У нас все хорошо, - едва слышно произносит Намджун. - Я неплохо лажу с Сону, и …
Голос призрака мягко обрывает мужчину на полуслове:
- Я не за этим пришел, Нами.
Старший взгляд поднимает, не понимает.
Комната мгновенно погружается в тишину.
Тэхён смотрит на брата внимательно, по-прежнему мягко. Призраки не могут чувствовать, сопереживать, не умеют плакать.
- Тебя многое тревожит. - говорит Тэхён.
Не вопрос.
Констатация факта.
Джун в очередной раз проводит пальцами по волосам. В лунном свете пряди практически белые. У него много мыслей. О Сону, о Чане, о собственном положении. Миллионы невысказанных фраз. Намджун хочет выговорится, чтобы на сердце и душе легче стало, но при виде брата может только одно - плакать. Из груди вырывается тяжелый всхлип. И кажется Намджуну, будто комната сразу стала в разы меньше. А воздух?
Тот и вовсе пропал.
- Я так устал, - шепчет старший Ким. - Устал, Тэ. И я ничего не могу с этим поделать …
- Вижу, - также тихо произносит Тэхён. - Тебя вижу. Душа твоя неспокойна. На части рвется. Но только тебе решать, как жить.
- Легко сказать, но сложно достичь.
Сказано просто, осмысленно.
Намджуну бы морок стряхнуть, в сон окунуться. И Тэхён это, как никто другой видит.
- Ложись, - лишь говорит призрак.
Впервые Намджуну не хочется спорить. Укладывается на бок, одеялом накрывается. Тэхён по-прежнему рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки.
По комнате, в тишине лунного света, разносится одинокая нота. Мягкая, привычная, как полузабытая мелодия из далекого прошлого. Она приходит из ниоткуда и одновременно отовсюду. Намджун практически замирает, глаза резко открывает.
Он знает эту мелодию.
Это их песня. Та, которую они с Тэхёном написали во время тура одним дождливым вечером в Пусане, напевая под надрывный телефонный звонок после тяжелой репетиции. Той записи в реальном времени не существует. Слова песни никогда не были написаны. Только звонкие, сплетенные мечтой голоса, тихий смех, обещания, что были даны в фальшивой гармонии. И все же, та нота задерживается. За ней следует другая. А затем и еще одна. И еще, до тех пор, пока музыка не становится реальностью.
Слабым отголоском прошлого, шепчущим дуэтом двух братьев.
Намджун ощущает, как слезы по щекам катятся, пропитывают подушку. Тэхён невесомо гладит его по спине, словно успокоить пытается. Накатывают эмоции, усталость, чувства, которые уже ничем не перекрыть. Джун закрывает глаза, слушает, медленно выдыхает. Себя практически отпускает.
Где-то за окном лунный свет постепенно сменяется рассветом.
Последний серебряный луч, первый золотой - и раздается в тишине тихий шепчущий голос уходящего:
- Дома, Намджун. Забери, наконец, то, что принадлежит Сону по праву.
***
С самого утра в общежитии агентства стоит гул.
Снующие туда-сюда трейни, музыка, что, порой, не умолкает сутками. Шум первого этажа. Шум второго. И все бы ничего, если бы не толпа, что уже который час не может попасть на общую кухню. Почему?
Ответ прост: будущая дебютная группа наконец собралась вместе для выбора её названия.
- TWS? Что за безвкусица? - говорит Чанбин, уже в который раз взмахивая рукой в поисках внимания. - Мы - новый состав, а не сошедшие с дистанции BTS.
- Он прав, - кивает Джисон. - Мы - группа четвертого поколения, пусть и название будет соответствующим.
- А по мне, - встревает Чонин. - Так оставили бы Ромашку. Наш корабль все равно далеко не уплывет.
- Сколько веры в наш идеальный тандем! - усмехается Минхо, обнимая младшего за плечи. - А ты представь на минуту. Минует пара лет, нашу группу номинируют на Грэмми. В зале тысячи человек, нас объявляют, а тут мы, с детским названием «Ромашка»! И …
В момент обрисовки мечты в двери кухни заглядывает белобрысая голова.
- Вы тут долго еще? - в голосе трейни, что стоит снаружи, слышится возмущение. - К холодильнику не подойти!
Несколько взглядов, да громкий синхронный ответ: Потом поешь!
Гул не умолкает. Сидящий немного в отдалении Чан кажется спокойным, но мыслями явно в другом месте. Полумрак и тишина холла, тепло чужих рук, тела, запах бергамота. Тот взгляд, собственные пальцы, что скользили по чужому запястью, лицу. Крис сам не замечает, как сжимает рукав лонгслива, взгляд опускает. Нарушил намджуновы границы сквозь собственные переживания, страхи. Сделал то, о чем, с одной стороны, сильно жалеет, а с другой …
Без сомнения, повторил бы.
Только в мыслях те же тонкие музыкальные пальцы, блеск кольца на безымянном.
Чан непроизвольно прикусывает нижнюю губу. Запретно …
Но так желанно.
Сидящий на подоконнике Сынмин вслушивается в сторонний разговор, думает, но взглядом постоянно следит за Феликсом. Ли улыбается, беседу о названии группы охотно поддерживает, но есть в нем то, что Кима безмерно беспокоит. Плечи, которые Феликс раз от раза расправляет, поясница, к которой тонкие пальцы прикасаются. Другие не знают, не замечают, как данность принимают. Не знают, что за широкой солнечной улыбкой на самом деле скрывается. Бессонные ночи, болевые приступы, что с каждым боем часов только усиливаются, слезы, которые сынминово сердце буквально на части рвут. И смотря на эту беззаботную улыбку сейчас, где-то внутри Сынмин чувствует, как натягиваются очередные струны. Понимает, что его помощи недостаточно. А Феликс?
Тот от небольшого перерыва, от помощи врачей упрямо отказывается.
За карьеру собственную переживает, боится, что из трейни выгонят.
- Мы так ни к чему ни придем, - спокойно произносит Хёнджин, раскладывая перед собой карты. - Может, в другой день соберемся? Меня ждут уже.
- В какой другой день? - спрашивает Сынмин. - Уже некуда тянуть. Решить нужно здесь и сейчас.
Хёнджин вытаскивает из колоды карту, перед собой кладет:
- Тогда, как назовете. Мне все равно.
- А Высшие силы тебе ничего не подсказали? - язвит Минхо.
Хёнджин собирает карты в колоду, хмурится.
- Нет, - короткий ответ со стороны блондина. - Название музыкальной группы не тот вопрос, который решается Высшими силами. Тут самим думать нужно, поэтому повторюсь. Мне все равно.
- Как-то безответственно ты к этому относишься, - говорит Феликс.
- На данный момент у меня есть вопросы поважнее этого.
Голос Хёнджина холоден, строг. Феликс пожимает плечами, возвращается к ранее начатому разговору. В какой-то момент ловит на себе пристальный взгляд Сынмина, улыбается той же солнечной улыбкой. Ким в ответ коротко кивает, немного хмурится.
А сам по-прежнему думает.
В дверь в очередной раз стучат. Пока Чанбин посылает настойчивых трейни в пешее эротическое, Чан скрещивает руки на груди. Ни один из них не задумывался над тем, насколько сложно дать группе название. Решение должно быть четко сформированным, обдуманным, а не так - принятым поспешно, с бухты барахты. Взгляд Чана скользит по каждому из участников. На что похож их состав?
На тех, кого под одной крышей собрала мечта. То, с чем они пришли в агентство и без реализации чего эти стены не покинут.
Каждый из мемберов оставил позади себя родной дом, семью, какие-то прошлые начинания и надежды.
Ради чего?
Ради того, чтобы превратить эту самую мечту в явь.
Дети, у которых на данный момент нет ничего.
Те, кто бродят в поисках невозможного.
Чан вновь оглядывает состав, где-то в глубине души улыбается. По словам Намджуна - детский сад «Ромашка». А на деле - бродячие дети.
И тут его осеняет.
- Подождите, - внезапно говорит Крис.
Мемберы, как один оборачиваются.
- Что? - спрашивает Чанбин, подпирая входную дверь.
- Бродячие дети, - говорит Чан.
- Чего? - не понял Чонин.
Семь недоуменных взглядов в сторону Кристофера.
- Бродячие дети, - повторяет Бан. - Название для группы. Дословно - «Stray Kids».
Хёнджин вытаскивает из колоды следующую карту, но практически сразу скидывает с рук.
- Все лучше, чем «Ромашка», - усмехается он, на часы смотрит. - Лидера можете без меня выбрать? Если что, я не претендую.
- Высшие силы прижимают уже? - язвит Сынмин.
- Время меня прижимает, - Хёнджин поднимается из-за стола, колоду Таро в руках держит. - Встретимся на репетиции.
С этими словами Хван в спешке покидает кухню. Некоторое время мемберы смотрят ему в след, думают. Но вскоре, тишина прерывается очередным ударом в дверь.
- Ладно, - говорит Хан. - Если вариантов больше нет, пусть будут «Бродячие дети». И, на счет лидерства, я тоже пас. Не вывезу такой ответственности.
- И я, - подхватывает Чонин.
- И я, - заключительное слово за Чанбином.
Мемберы, один за другим, покидают кухню. Феликс переводит взгляд на Сынмина.
- Минни, - говорит он. - Может, ты нас возглавишь?
Сынмин в удивлении поднимает брови.
- Я? - переспрашивает он. - Лидер группы? Шутка, что надо, Ликс. Лидером должен быть человек ответственный. Тот, на кого всегда можно положится. Извини, но такую ношу я на себя не возьму.
Феликс заметно сникает, но в какой-то момент смотрит на Чана. В его глазах Кристофер - человек, к которому можно обратиться с любой просьбой. С тем, что порой даже беспокоит. Чан выслушает, предложит пути решения, а после еще долго будет спрашивать, все ли в порядке и удалось ли решить вопрос. Феликс легко улыбается, в воспоминания возвращается. Помнит, как Чан помогал ему в самом начале стажерства. Пусть не прикосновениями, советом, но даже это для Ли было ценным. Улыбка парня становится чуть шире.
У этой группы есть только один кандидат в лидеры …
Чан ловит взгляд Феликса, замечает его улыбку. По коже парня мгновенно побежали мурашки.
- Нет, - говорит Кристофер. - Даже не думай об этом.
- Почему? - спрашивает Феликс.
- Ты знаешь причину. Моя фобия усиливается, я не всегда могу это контролировать.
- Это не причина.
- Это существенная причина. Да и какой из меня лидер? Что я могу дать нашей группе?
- Ты хороший человек, Чанн-и. И я уверен, что в лидерстве с тобой «Stray Kids» добьются высот.
- Но …
В разговор вклинивается Сынмин.
- А больше некому, Чанн-и, - произносит он. - Знаю, ты этого не видишь, но для меня и Ликса, в частых случаях, ты был поддержкой и опорой, пусть и на расстоянии вытянутой руки. Знаю, тебе страшно, потому что лидерство, в первую очередь, огромная ответственность. Бояться чего-то нормально. Но главное, в этом страхе не потерять себя, как личность. Как человека.
Чан хочет спорить, возражать, тысячу раз сказать «нет» всей этой затее. Но в какой-то момент понимает, что лидерство может помочь ему выбраться из собственной зоны комфорта. Будет много разговоров, взаимодействия, в которых чаще всего придется носить маску. Делать вид, что на публике у него все хорошо, терпимо.
И это годы упорных тренировок …
Кристофер в ответ ничего не говорит. Молчит, думает.
Лидерство …
И как теперь справиться с этим?